Читаем Поместье Элдрит онлайн бесплатно

Для чего? Чтобы развеять свою скуку? Я думаю, что, чёрт возьми, нет.

— Я дрожу от страха.

— Так и будет.

Я усмехаюсь.

— У тебя было четыре дня, чтобы всё сделать. Либо ты медленно адаптируешься, либо тебе больше нечего дать.

Такое заявление могло бы оставить след от материнской ладони на моей щеке. Неуважение. Насмешка, когда единственное, что у меня есть, — это бахвальство. Я открываю рот, хотя лучше бы мне его не открывать.

Я кутаюсь в новое пальто, чтобы не замерзнуть, и почти готова поверить, что это работает.

— Я могу сделать остаток твоего бессмертного существования невыносимым.

— Давай, я всю жизнь провела в аду.

На его губах появляется ехидная ухмылка.

— Давай, расскажи демону свою слезливую историю.

Я качаю головой. Значит, он может использовать это против меня? Нет, спасибо.

— Сделай это. Попробуй. Сделай меня ещё несчастнее, чем я уже есть. С моей точки зрения, я тебе нужна. Иначе ты бы уже выбрался из этой дыры. Так чего ты хочешь? Мы оба знаем, что ты здесь не потому, что нам приятно общество друг друга. И не начинай говорить «исправь это», потому что я с тобой на эту тему уже разговаривала.

Он приподнимает бровь, и я мысленно морщусь. Я говорю как моя мать. Если только он не знает, как нам поступить, или не собирается сказать мне, где находится гримуар, наше дальнейшее общение бессмысленно.

Ещё один камешек ударяется о моё плечо, и я начинаю злиться. Я хватаю ближайший ко мне пустой горшок и швыряю его. В тот момент, когда я попадаю в него, я понимаю, что облажалась, но мне всё равно.

Глина разбивается о его живот, как будто он — сплошная стена, и он бросается на меня. Мои четыре дня, потраченные на то, чтобы стать сильнее, кажутся совершенно бесполезными, ведь я не превращаюсь в туман от его прикосновения, как планировала.

Сильные пальцы впиваются в мой бицепс с такой силой, что могут поранить живого человека, а затем мир переворачивается с ног на голову, и воздух вырывается из моих лёгких от сильного удара его плеча о мой живот. Не имеет значения, как сильно я стараюсь, моё тело остаётся твёрдым, как в ловушке в его объятиях.

— Отпусти меня, придурок! — кричу я, колотя его по спине.

Ублюдок пинком вышибает шаткую дверь сарая и отправляет её кувырком через поле. У меня нет ни малейшего желания выяснять, почему он разбудил меня ни свет ни заря или почему теперь тащит меня в лес в противоположном от поместья направлении.

Если бы я уже не была мёртва, я бы забеспокоилась, что он собирается убить меня и спрятать моё тело — то самое, с которым я не могу встретиться лицом к лицу, потому что это было бы равносильно признанию того, что моя жизнь подошла к концу.

Я даже не могу собраться с силами, чтобы испугаться, когда две другие эмоции завладели каждой клеточкой моего мозга.

Ярость я могу выдержать. Но что для меня совершенно чуждо, так это болезненный трепет, который пробегает по моему позвоночнику от ощущения его сильной руки, сжимающей моё бедро в нескольких сантиметрах от моего центра. Из-за этого у меня перехватывает дыхание и пробуждается моё дремлющее либидо. У него большие руки, каждая обхватывает моё бедро. Одно неверное движение — и он может забраться выше — ближе. У меня пересыхает во рту; я разрываюсь между двумя противоречивыми эмоциями, каждая из которых усиливает другую.

Я бью его сильнее, вкладывая в удар всю свою силу, даже рискуя воплотить в жизнь и свой кошмар, и новообретённую нежелательную фантазию. Происходит нечто не менее ужасное: его пальцы сжимают нежную плоть, и страх, желание и жажда крови сливаются воедино.

— Куда ты меня тащишь? — я рычу и отвешиваю ему хорошую пощёчину по затылку.

Что, по-видимому, было неправильным решением, потому что в одну секунду я лежу ничком на земле, а в следующую меня уже тащат через лес за руку, сжимая её стальной хваткой.

Желание исчезает, и две оставшиеся эмоции заставляют меня вцепиться в него от чистого отчаяния.

Всё, что я делаю, бесполезно. Упорствуя, я ничего не делаю. Удары по его руке бесполезны. Я не утруждаю себя криками, потому что какой в этом смысл? Вокруг никого нет. Всё, что я могу сделать, — это стараться не отставать, потому что у этого придурка нет терпения на мои спотыкания.

— Ты мог бы использовать свои чёртовы слова и перестать вести себя как злой демонический ребёнок? — огрызаюсь я, спотыкаясь о корень дерева и пролетев прямо сквозь куст.

— Бог мёртв, милая. Мы его убили.

Какого чёрта?

— Вау. Как впечатляюще, — это не ответ на мой вопрос.

Я тяжело дышу, ковыляя за ним, пока мы углубляемся в лес. Он ни разу не сжал мою руку так, чтобы мне было больно, но всё равно неприятно. Я бы хотела сказать, что знаю эту местность как свои пять пальцев, но, к сожалению, мои родители терпеть не могли игры на свежем воздухе. Не дай бог испачкать наши белые платья. Всё вокруг кажется мне незнакомым, пока я не вижу ржавый колышек, воткнутый в землю, чтобы обозначить границу впереди. Что, чёрт возьми, делает этот псих?

Когда я пытаюсь превратиться в дым в его руках, но у меня ничего не выходит, я сбрасываю вес — но и это не помогает.