Читаем Поместье Элдрит онлайн бесплатно
Жалости? Она жалеет меня? После всего, через что я прошла? Через что прошли мы? Я сжимаю руки в кулаки.
— Ты не можешь заставить меня принимать лекарства, Сэйбл.
Неправильный ответ.
Я просто взрываюсь.
— Тогда какой, чёрт возьми, смысл во всём этом дерьме? — кричу я, бросая пузырёк с таблетками на её кровать. — Боже, почему ты всегда такая чертовски эгоистичная? Что? Ты думаешь, что ты такая идеальная, потому что наша семья всегда возводила тебя на золотой пьедестал? Что ж, знаешь что? Ты не идеальна. Здесь больше нет никого, кто мог бы льстить тебе.
— Сэйбл…
Я не могу смотреть на её слёзы, но всё равно не останавливаюсь. Всё льётся из меня, и я не могу закрыть крышку. Мои губы продолжают шевелиться, хотя мозг не участвует в разговоре, хотя на самом деле я ничего такого не имею в виду. Я просто зла и озлоблена, и мне нужен выход.
— Ты избалованная девчонка, которая думает, что может делать всё, что ей вздумается, без каких-либо последствий. Но знаешь что? Может, если бы ты умерла, я бы перестала себя убивать.
Я слышу, как она всхлипывает, но не вижу этого. Я возвращаюсь на кухню, выдвигаю ящик для лекарств, иду в комнату Эллы и вываливаю всё содержимое на кровать. Бутылочки с таблетками катятся на пол, а полоски фольги шуршат, падая на одеяло.
Моё сердце обливается кровью. Я знаю, что это так. Точно так же, как я чувствую, что сердце Эллы обливается кровью, — я вижу это, как будто алая жидкость просачивается сквозь плотную ткань её любимого свитера.
Но я не могу мыслить сквозь красную пелену. Она поглотила меня. Я бросаю пустой ящик на ковёр и машу рукой в сторону лекарств, которые я покупаю в двойном размере, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.
— Если тебе всё равно, то и мне тоже, — я иду обратно к двери, делая вид, что не слышу рыданий Эллы. Я едва могу дышать от злости. — Прими лекарство. Или не принимай. В любом случае я просто трачу своё грёбаное время впустую. — Затем я захлопываю за собой дверь.
Несмотря на усталость, я почти не сплю. Я ворочаюсь под тонкими одеялами в холодной комнате с обогревателем, который я не решаюсь включить.
После всего того дерьма, что я наговорила, я не могу позволить себе такую роскошь, как сон. Я заслуживаю того, чтобы чувствовать себя полным ничтожеством. Наверное, даже хуже, потому что то, что я наговорила, было поистине непростительным, а я вела себя крайне бестактно. Всё, через что я прохожу, — ничто по сравнению с тем, через что проходит она.
Плохая неделя не может служить оправданием моему поведению.
Я всегда была склонна срываться на других. Я думала, что стала лучше с тех пор, как перестала жить под одной крышей с родителями, но, похоже, я так и не исцелилась.
Вздохнув, я сбрасываю одеяло с ног и медленно сажусь на край кровати. Мне нужно извиниться и прояснить ситуацию. Уже плохо, что я не извинилась сразу.
У моей сестры доброе сердце, поэтому я знаю, что она бы не слишком обрадовалась.
Старые полы в квартире скрипят под моим весом, когда я крадусь в её спальню. Обычно в это время она ещё спит, но я не хочу, чтобы она весь день думала, что я её ненавижу, ведь к тому времени, как она проснётся, я уже буду на работе.
Я стучу костяшками пальцев в дверь.
— Элла? Ты уже встала? — Сделав глубокий вдох, я отбрасываю своё эго в сторону. Я никогда не умела извиняться. — Послушай, мне не стоило говорить то, что я сказала. Я… я не хотела этого. Я просто устала, была раздражена и плохо соображала. — Тишина. У меня внутри всё переворачивается. — Элла, я… Можно войти?
Я медленно распахиваю дверь и прислоняюсь к косяку, ожидая ответа. Из-за занавесок пробивается тусклый свет раннего утра. Ещё слишком темно, чтобы разглядеть что-то, кроме очертаний её тела под одеялом.
— Элла? — говорю я и делаю шаг вперёд, когда она не реагирует.
Ничего.
От чего-то мрачного у меня сводит желудок, когда я осторожно делаю ещё один шаг.
— Прости за то, что я сказала прошлой ночью. Я правда не это имела в виду.
Моё сердце бешено колотится, когда я не слышу даже намёка на несогласие. Я задеваю ногой что-то, и это что-то откатывается в сторону, когда я опускаюсь на край кровати.
Я моргаю, привыкая к темноте. Моё тело дрожит, когда я тянусь к её плечу. Она напрягается от моего прикосновения, и когда я толкаю её, кажется, будто всё её тело приходит в движение.
Паника впивается когтями мне в спину. — Элла — Элла, проснись.
Мой пульс грохочет в ушах, когда я глажу её по щеке.
По-прежнему ничего.
На глаза наворачиваются слёзы, и я изо всех сил трясу её. — Нет, нет, нет. Элла, ну же. Это нихера не смешно.
Я останавливаюсь. Жду.
Жду целую вечность, надеясь на хоть какую-то реакцию. На то, что она выдохнет. На то, что у неё дёрнется мышца. На то, что она вскочит и скажет: «Попалась», как я делала с ней, когда мы были детьми.
Она ничего не делает.
По моему лицу текут слёзы, пока я повторяю её имя, трясу её, бью по щеке, словно это может дать мне то, чего я хочу.
Я нажимаю на выключатель. На меня смотрит желтовато-зелёная кожа, с посиневших губ стекает пена и желчь.
И я впервые слышу этот звук.
