Читаем Поместье Элдрит онлайн бесплатно
На следующей неделе Элле снова предстоит сканирование, а у нас не хватает денег, чтобы оплатить страховой взнос за эту неделю после всех анализов, которые ей пришлось сдать в прошлом месяце. Если я буду работать больше, чем в «Latitude Net», мы сможем позволить себе еду.
Всё моё тело протестует, когда я плетусь на кухню. Я не знаю, сколько ещё смогу продержаться, прежде чем моё сердце не выдержит напряжения, но я буду продолжать до тех пор, пока оно не остановится. Я бы предпочла, чтобы моя сестра была здорова, счастлива и жива, поэтому буду держать своё недовольство при себе.
Я включаю свет и начинаю готовить еду на завтра. Впереди у меня ещё один долгий день, а Элла иногда слишком устаёт, чтобы готовить себе сама, и я знаю, что завтра Меган будет слишком занята, чтобы присматривать за ней, так что мне нужно всё подготовить заранее.
Чем дольше я хожу между шкафом и холодильником, пытаясь найти что-нибудь съедобное, тем сильнее падает моё настроение. Нам давно пора сходить в продуктовый магазин, но у меня нет ни денег, ни времени, чтобы делать это ещё два дня.
Может, мне стоит попросить начальника выдать мне часть зарплаты раньше срока, чтобы я могла сбегать в магазин во время перерыва?
Нет, это тоже не сработает. В машине закончился бензин, и я не успею вернуться вовремя, если поеду на автобусе.
Я разберусь с этим завтра.
Я убираю готовые блюда в холодильник, а затем открываю ящик, чтобы разложить лекарства для Эллы на оставшуюся неделю.
Моё сердце замирает, когда я вижу контейнер для таблеток, лежащий сверху, — контейнер, разделённый на дни и обозначенный как «завтрак», «обед» и «ужин».
Сегодня суббота, последний день, на который рассчитан контейнер. Однако в половине ячеек контейнера всё ещё есть таблетки.
В последний раз она принимала лекарство во вторник.
Чёртов вторник.
Я надрывалась и переживала из-за денег, которые трачу на медицинские счёта Эллы, а она даже не принимает лекарства, за которыми я отпрашивалась с работы.
Та же ярость, которую я испытывала в детстве, снова вскипает во мне. Меня наказывают за то, что я существую и порчу себе жизнь, в то время как все чуть ли не целуют Элле ноги просто за то, что она существует.
Элла — безупречная, идеальная, неспособная совершить ошибку Элла.
Элла, которую я ненавидела первые несколько лет своей жизни, потому что мне казалось, что она всегда смотрит на меня свысока. Потому что наши родители заставляли меня убирать за ней и брать на себя вину за её поступки, даже если она сама признавала свою вину.
Она как будто тычет мне этим в лицо и заставляет расплачиваться за то, что сделала она, хотя я просто пытаюсь ей помочь.
Неужели она не понимает, что эти таблетки — единственная причина, по которой она ещё жива? Она — единственная семья, которая у меня есть, и будь я проклята, если позволю раку забрать её у меня.
— Элла! — Я врываюсь через всю квартиру и распахиваю дверь её спальни, не постучав.
Мне всё равно, что она крепко спала, когда я включила свет. Она вздрагивает, трёт глаза и пытается приподняться на локте.
— Сэйбл? — моё имя звучит как сдавленный шёпот.
Моя ярость утихает, когда я вижу тёмно-синие впадины под её глазами и впалые щёки — неестественный контраст с её опухшими глазами, которые кажутся измученными, будто она испытывает боль. Её лицо и кожа головы приобрели желтоватый оттенок, который, должно быть, вызван светом. От вида её такого… похожего на труп лица во мне лишь разгорается пламя. Она выглядит ещё хуже, и на ум приходит только одна причина.
Спорим, она начала выглядеть так ещё в среду? Я была так занята работой, что не видела её несколько дней. Она всегда спала, когда я заходила.
— Объясни это, — усмехаюсь я, показывая контейнер с таблетками.
Ей требуется время, чтобы отреагировать, и когда она наконец отвечает, её голос звучит сонно. — Я увеличиваю срок действия лекарства.
— Прости, что?
Она провернула это дерьмо много лет назад, когда ещё не была так больна. Элла утверждала, что это было сделано ради экономии, но в итоге разговор закончился тем, что она согласилась и извинилась за то, что напугала меня.
— Они всё равно не помогают, — она пожимает плечами и откидывается на подушки, как будто уже всё решила.
— Разве… — я провожу рукой по лицу и пытаюсь сделать глубокий вдох. Мне кажется, что я сейчас взорвусь.
Элла — единственное, что у меня есть, и единственное в этом мире, что придаёт мне смысл. И она просто…сдалась и умирает, ничего мне не сказав? Позволила мне работать до изнеможения, пока она молча страдала? Собиралась ли она когда-нибудь рассказать мне о своём плане или просто надеялась, что я вернусь домой и найду её мёртвой?
Я знаю, что должна быть опечалена и убита горем и относиться к этому мягче, но всё, что я чувствую, — это ярость.
— Я только что отработала свою третью шестнадцатичасовую смену на этой неделе. Поэтому я снова прошу тебя объяснить, почему ты, судя по всему, не принимала лекарства четыре дня.
Она вздыхает, глядя на меня глазами, полными вины и жалости.
