Читаем Поместье Элдрит онлайн бесплатно

Всё это… непривычно. Не только то, что я призрак, но и то, что я чувствую что-то помимо пустоты или грусти. Раздражение приятно. Как и способность видеть красоту во чём-то тёмном и чувствовать, как в животе зарождается незнакомое желание, хотя всё, чего я хочу, — это ударить его чем-нибудь острым.

У него лицо человека, который, как ты знаешь, нехороший. Кого-то, кого ты привела бы домой, потому что знаешь, что родители не одобрили бы этого, но ты всё равно это делаешь, потому что подсела на тёмную сторону.

Ярко-голубые глаза, высокий, худощавый рост и голос, которым можно вести за собой совет директоров или командовать армией неудачников на войне. Это одновременно манит, сводит с ума и сбивает с толку.

Пыхтя, я поднимаюсь на ноги.

— Меня зовут Сэйбл.

Если нам суждено в обозримом будущем быть вместе, мы могли бы познакомиться поближе, называя друг друга по имени. Так я смогу точнее его обругать, потому что мои нервы могут быть на пределе, и он перестанет называть меня мёртвой.

Единственный положительный момент, который я смогла найти во всей этой ситуации, — это то, что, по крайней мере, этот мудак не пытался убить меня снова.

— Сэйбл, — демон пробует моё имя на вкус, и я смотрю, как его губы складывают каждую букву.

От звука моего имени на его языке у меня что-то переворачивается в груди. На секунду мне кажется, что моё телесное сердце снова забилось. Тепло разливается по моим венам, согревая меня изнутри, и я едва не отшатываюсь от этого звука. Кажется, в последний раз я слышала, как кто-то произносит моё имя, за неделю до смерти Эллы. Это было почти год назад. Осознание того, что разрушить чары может только человек, который меня убил, приводит в уныние.

Я разрываюсь между желанием, чтобы он сказал это снова, и желанием, чтобы он не произносил моего имени, потому что, услышав его, я впервые за много лет почувствовала себя человеком.

Но, конечно же, демон портит момент.

— Я предпочитаю мёртвая, — он бросает в меня ещё один камешек.

— Прекрати, — резко говорю я, отмахиваясь, хотя камешек проходит сквозь меня. Он пожимает плечами. Я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать нарастающее раздражение. Как может один человек быть таким красивым и при этом так сильно меня раздражать? — Как тебя зовут?

Он хмурится в ответ на мой вопрос. Нахрен его. Хватит церемонии.

Я уже не могу умереть, а его жалкая попытка связать меня не увенчалась успехом. Если бы он добился своего, меня бы заперли в подвале. Вся моя подготовка была бы напрасной. Если он попытается меня тронуть, он пройдёт сквозь меня.

Мы прищуриваемся, глядя друг на друга, как будто он заметил, как в моей голове сработал переключатель.

— На самом деле, не говори мне. Мне всё равно. В слове «придурок» есть что-то приятное. Я буду его использовать.

Глаза ублюдка темнеют, и он насмешливо склоняет голову набок. По моей спине пробегает холодок, но я впиваюсь ногтями в гнев, переполняющий меня, и превращаю его в оружие, в броню.

— Ты знаешь, чем мы отличаемся? — его голос звучит слишком громко в замкнутом пространстве. Он эхом отдаётся от каменных полов и тревожит нафталиновые шарики, парящие между нами. — Ты говоришь, даже когда я не хочу тебя слушать.

Одним предложением он вернул меня в поместье, в детство, когда я слушала, как родители говорят, что им неинтересно слушать то, что я говорю.

Я стискиваю зубы.

— И всё же ты здесь. Нежеланный.

— И всё же приглашённый.

— Это не считается, если ты принял чужое приглашение. Ты волен вернуться к сжиганию в пылающих ямах и убийству щенков.

— Близко. Вместо этого я пытал таких, как ты, — прямо заявляет он.

Это лишь слегка унизительно. У меня мурашки по коже от желания сбежать. Единственное, что удерживает меня на месте, — это осознание того, что я не могу сбежать.

— Ты предлагаешь информацию, которую я никогда не запрашивала. Это довольно лицемерно с твоей стороны, — мои губы кривятся в усмешке. Я не вижу ни смысла, ни пользы в этом разговоре — если, конечно, он не планирует просто поиздеваться надо мной, что для него вполне в духе.

В ответ он хмурится. Меня беспокоит, как хорошо он выглядит, когда делает такие гадости.

— Ты продолжаешь говорить, потому что тебе нравится звук собственного голоса?

Из всего, что он сказал, это застало меня врасплох больше всего. С тех пор как умерла Элла, я почти не разговариваю вне работы. На самом деле это, пожалуй, был самый долгий разговор за последний год.

Когда Меган заходила «проверить, как у меня дела», она просто говорила со мной. Обычно она включала что-нибудь по телевизору, чтобы заполнить тишину. Не то чтобы я пыталась — мне просто нечего было сказать.

Теперь я борюсь с желанием надрать ему задницу. Но разговаривать с демоном — значит находиться в его присутствии дольше, чем это необходимо, несмотря на то, что это делает серый мир немного красочнее, а это плохая идея, как бы я к этому ни относилась. Это знание выбивает меня из колеи — это ясно из моего дерьмового ответа.

— Возможно. Тебе нравится смотреть, как люди спят?

— Ещё одно отличие. То, что ты называешь наблюдением, я называю терроризированием.