Читаем Параллельные кривые онлайн бесплатно
Айлу открыла глаза. Дышать было трудно, горло саднило, тело словно разваливалось на куски. Она не помнила – или не хотела помнить – что произошло. Постепенно кружащийся в дьявольской пляске потолок начал замедляться и наконец остановился. Она смотрела на него во все глаза, словно впервые видела: деревянный, теплого кремового оттенка – она сама красила, в появившихся со временем трещинках. Что она делает на чердаке? Где-то в стороне раздался тихий поскуливающий плач, будто оставшийся без мамы кутенок тычется носом в пустоту, пытаясь уловить родной запах и почувствовать себя в безопасности, но ничего не получается. Айлу тяжело повернулась на бок – в сторону звука и увидела Лену. Дочь сжалась в комок, уткнувшись лбом в подтянутые к подбородку колени, и плакала, подрагивая всем телом. Из разбитой коленки сочилась кровь. Чуть поодаль валялся, поблескивая в лучах заглядывающего на чердак любопытного солнца, нож. “Лен, дочка, что? Что с тобой?”, – прохрипела Айлу и попыталась подползти ближе, но не смогла. “Мама! Мамочка!”, – Лена вскинула на мать полный ужаса взгляд, словно не верила, что слышит ее голос, и рванулась навстречу. Запнулась, проехалась ладонью по деревянному полу – ох, наверное, занозу поймала – вытянулась в струнку и, нащупав пальцами руку Айлу, вцепилась в нее мертвой хваткой. Так, что стало больно. “Мама, мааам, – рыдала Лена, – маам, ты что? Ты зачем?”. Айлу, осторожно подтянувшись всем телом поближе к дочери, попыталась обнять ее: “Прости, прости, маленькая. Прости, моя родная. Я не знаю… Я не хотела. Прости”. Айлу вдруг все вспомнила: порванная куртка, триста рублей в кошельке, куриный суп, который она так и не сварила, накрывшая их маленький несчастный мир нищета, истерика, чердак, где она хотела спрятаться от всего и всех, петля… Боже! Лена, Лена ее спасла. Вытащила с того света. Что же она за мать-то такая?! Как теперь жить? “Милая, доченька моя, – Айлу задыхалась от рыданий и все гладила заплаканное девчоночье лицо, словно вытереть слезы означало стереть память, – я люблю тебя, люблю. Что-то на меня нашло, что-то будто сломалось, но я не могу без тебя, без всех вас не могу и не хочу без вас остаться. Я так виновата, так напугала тебя. Прости, малышка, прости меня”. “Мама, а если бы я не успела?” – вопрос дочери полоснул как ножом. А правда, если бы она не успела? Голова закружилась, и на несколько секунд Айлу провалилась в липкий черный ужас. Никогда больше не обнять детей? Не услышать шлепанье босых ножек маленькой Вики сонным воскресным утром? Не разнимать пацанов, когда они не поделили какую-то очередную ерундовую игрушку? Не отчитывать старшую Лену, которая задержалась на прогулке с подружками, а мать тут сходит с ума? Никогда не почувствовать, как теплые и такие любимые руки мужа ложатся на ее плечи? Ну и дура. “Господи, ну что ты за дура, Айлу? – вопил голос в ее голове. – Ты же чуть не разрушила все, что у тебя есть”. Теперь-то Айлу понимала, что у нее есть гораздо, гораздо больше, чем триста рублей в кошельке, и шла бы эта Алевтина Григорьевна ко всем чертям со своими издевками.
В комнате внизу что-то загрохотало, быстрые тяжелые шаги по лестнице – на чердак ввалился Борис. Бледный, с дрожащими губами и испариной на лбу. Стремительным взглядом охватив дочь, жену, нож на полу, оборвыш веревки, он как-то одним движением сгреб и Лену, и Айлу в свои объятия, прижал к себе крепко-крепко и взвыл, заорал нечеловеческим голосом, словно пытался отогнать смерть и беды, напугать их так, чтобы забыли дорогу в этот дом. Внизу заплакали дети. “Хватит, хватит, – Айлу шептала это слово как молитву в пахнущую осенней улицей куртку мужа. – Пойдемте. Все хорошо”. Осторожно, поддерживая друг друга, все трое спустились с чердака. Мальчики жались с края дивана, за их спинами пряталась Вика, лица у всех были напуганными. Айлу проклинала себя за слабость и малодушие. “Больше никогда, – поклялась она себе. – Никогда не сдамся”.
– Выживет этот росток, как думаешь?
– А ты дашь ей шанс?
– Стоп-стоп, я не раздаю шансы – люди все и всегда решают сами. Свобода выбора – на этой штуке мир и держится. Конечно, и о последствиях своего выбора не стоит забывать. Они неизбежны.
– Это понятно, но как быть с детьми, собаками – с теми, кто слабее, и в силу разных причин выбор делать не умеют.
– Ты так считаешь? Это большое заблуждение. Вот скажи, собака выбирает, куда ей бежать – направо или налево?
– Ну в общем-то да… Хотя это совсем другое.
– Отчего же? Вот она побежала направо и встретила человека, который дал ей дом и любовь. Побежала налево и разминулась с этим человеком, угодила, скажем, под машину. Выбор сделан. Результат получен. Так и работает.
– Ты все упрощаешь.
– Сложного на самом деле ничего и нет.
– Я все равно не понимаю… Звучит так, будто смерть и, например, решение свернуть на определенном перекрестке – одно и то же. Но ведь смерть – это уже необратимо, а поворот не туда еще можно как-то отыграть.
