Читаем Параллельные кривые онлайн бесплатно
Строго говоря, Грета не то чтобы не любила свою работу – история, которую она преподавала в старших классах, ей самой была интересна. Погружаясь в глубины и хитросплетения исторических событий, параллелей, она словно проживала разные жизни, откатывалась к началу и понимала, как тесно связаны – даже через поколения – события. Просто этот путь – школа, история, учительство – выбрала не она сама. Поэтому и злится на себя за мягкотелость, нерешительность и неизбывное желание быть хорошей. Для всех, но преимущественно – для мамы.
Мама была милейшей женщиной: самые вкусные завтраки – для единственной доченьки; самые нарядные платья – для дорогой Греты; самые умные книги и обязательные сорок страниц чтения в день – для будущего своей любимой девочки. Правда, плату за свою сверхлюбовь и заботу мама брала по высшему разряду – не перечить, не принимать решений без маминого одобрения, не выпячиваться, не выделяться. И самое страшное – не петь. Мама по каким-то совершенно надуманным причинам ненавидела музыку, а Грета – обожала. В четырнадцать лет она, переживая первый и единственный подростковый бунт, даже сбежала из дома, добралась до соседнего городка, где жила бабушка, которая, конечно же, сразу же сообщила матери о том, что беглянка нашлась. Бабушка была мудрее: выторговала для внучки передышку в несколько дней, позволила Грете искупаться в музыке – раритетный по нынешним временам проигрыватель выключался только на ночь, пела вместе с ней все подряд, и Грета была абсолютно счастлива в те дни. Наверное, так себя чувствует измученный палящим солнцем путник, заплутавший в равнодушной пустыне, когда припадает потрескавшимися губами к живой воде родника и пьет, пьет – не может остановиться.
– Грета, Грета, ты здесь? – Клаус все еще выжидательно смотрел на нее. – Я не понимаю…
– Во всем виновата Сьюзен Бойл, – весело подмигнула директору Грета и направилась к двери. – Извини, у меня урок.
Главное она сделала – на столе белел листок с заявлением. Да, она знала, что должна предупредить о своем решении чуть ли не за полгода. Да, понимала, что Клаус, вероятно, не отпустит ее ни сегодня, ни даже через месяц. Но она сделала это – сказала, что уходит. Счастливейший день – тринадцатое октября. День, когда она наконец-то начнет жить.
– Сьюзен Бойл? Это кто-то из учениц? – вдогонку долетел растерянный вопрос директора. Боже, Клаус! Ну как можно не знать?
Сьюзен Бойл была кумиром Греты. Ее героиней. Женщиной, у которой была только мечта, кот и голос. Первое выступление Сьюзан на британском шоу талантов Грета смотрела на завтрак, обед и ужин, то порываясь отправить заявку на такое же немецкое шоу, то обливаясь слезами: “Нет, я никогда не смогу”, то выбирая, что же ей исполнить перед публикой. Чаще всего на память приходила ария Кармен, хотя о карьере оперной певицы Грета никогда не грезила – она просто хотела петь. Да хоть бы и в церкви. Интересно, куда податься с ее меццо-сопрано? У Бойл, кстати, тоже такой же тембр голоса – сочный, с бархатистыми нижними нотами, а на верхних улетающий в облака, как стайка пестрых бабочек.
Откуда Грета столько знала о голосах? Благодаря учебе в университете, где она, с одной стороны, взяла курс на несчастье, но с другой – втайне от мамы, благо на время обучения Грете было дозволено уехать в другой город, занималась с педагогом по вокалу. Это было такое счастье, что и сейчас, вспоминая те уроки с фрау Миних, она замирала от восторга и снова чувствовала себя двадцатилетней наивной девочкой, которая как губка впитывала все музыки мира. Каролина Миних в свое время была профессиональной певицей, обладала глубоким контральто, а как она пела арию №7 из "Dixit Dominus” Вивальди! Грета тонула в переливах ее голоса, завороженная и совершенно опустошенная – нет, ей никогда так не спеть, даже близко.
– Девочка моя, – фрау Миних называла ее только так, – ты обязана петь. Ты рождена для этого. Разве ты не чувствуешь?
– Но как же история? Школа? – робко возражала Грета. – Как же мама? Она так мечтала…
– Мамины мечты – прекрасная штука, но они мамины. О чем мечтаешь ты? Ты сама?
Грета не знала. Когда тебе двадцать и всю свою маленькую жизнь ты провела, со всех сторон обложенная подушками материнской опеки, трудно осознать себя, свою суть. Гораздо проще – и привычнее – следовать заданным курсом, ведь мама знает лучше и совершенно точно не желает тебе зла. Поэтому в телефонных разговорах с матерью Грета врала, как счастлива, что каждый прожитый день приближает момент, когда она вернется в школу в статусе учительницы. В разговорах с фрау Миних врала, что сделает все возможное и даже чуточку больше, чтобы однажды выйти хотя бы на крохотную сцену. А в результате что? Врала самой себе и до сих пор, хотя прошло уже почти восемнадцать лет, даже в караоке ни разу не спела. Трусиха.
