Читаем Параллельные кривые онлайн бесплатно
– Да откуда ты вылезла вообще, мразь? – Айлу чувствовала, что сходит с ума. Никогда она не вела диалогов с собой. Никогда не прислушивалась, что там, в дышащей на ладан душе происходит. Никогда не думала о том, что нищета может превратить человека в хамоватое и жестокое чудовище, выстудить даже любовь. Выходит, никакие это не внутренние монстры, не психическое расстройство. Это она, Айлу, превращается сейчас в сельскую хабалку. Она, мечтавшая о большой счастливой семье и верившая, что ей на все хватит сил. Она, которая так старалась для всех быть хорошей, отзывалась на любую просьбу, бросала свои дела, если нужно было помочь. Это в ней кричат все невыплаканные слезы, все подавленные обиды – и нет им числа. Айлу проиграла. Вся ее жизнь стоит не больше детской куртки, но и купить ее заново она не сможет.
“Им будет лучше без меня”, – стрельнула в висок простая в своей гениальности мысль. Ну конечно! Она не боец, она больше не может и не знает, как остановить нарастающую внутри тьму.
“Им будет лучше без меня”, – Борис еще молодой, интересный мужчина. Он встретит женщину, которая будет больше заслуживать любви и сможет дать ему больше.
“Им будет лучше без меня”, – Лена уже большая, поможет отцу. Готовить она умеет, а куриный суп получается даже вкуснее.
“Им будет лучше без меня”, – мальчики все равно не простят ее за сегодняшнее, сколько ни пытайся. Она нарушила все правила – она причинила боль. Осознанно. Она выплеснула свое недовольство жизнью на детей.
“Им будет лучше без меня”, – Вика… Нет, лучше не думать об этом.
“Им будет лучше…” – какой все-таки Боря молодец, что сделал лестницу на чердак из кухни. Очень удобно. Раньше на чердак можно было подняться только с улицы, зимой это пытка. То ли дело теперь – опустила лестницу, три шага влево от плиты и можно наверх.
“Им будет лучше…” – как тут холодно. Странно, день вроде бы неплохой, солнце, до морозов еще далеко. Черт, что это громыхнуло? Кто тут оставил ведро?
“Им будет лучше…” – так, вот Борины инструменты, осторожно, ничего не уронить бы. А, вот она…
Айлу не умела вязать петли, неумело путалась в веревке, но все-таки что-то получилось. “Им будет лучше…” – она не сомневалась, что все делает правильно. Сквозь морок отчаяния снизу долетел приглушенный голос Лены: “Мам, что тут у тебя? Мам! У тебя морковка сгорела, воняет на весь дом!”. Следом грохот. “Наверное, обожглась, – дернулась Айлу, но порыв мчаться на помощь дочери убаюкала странная, будто чужая мысль. – Им будет лучше…”.
“Мам, ты где?” – в голосе Лены задрожала тревога. Как неприятно ощущать веревку на шее, царапает. Быстрые шаги к лестнице. Неужели она решится? Руки сами привязывают другой конец веревки к какой-то перекладине. Не свалиться бы – она взобралась на не очень надежные ящики, составленные друг на друга. “Мам, мам!”, – сколько же там ступеней? Какое долгое время. Айлу боялась закрыть глаза. Светлый потолок, аккуратные стеллажи вдоль стены – по одну сторону Борины, с инструментами, по другую ее, с банками-склянками. “Им будет лучше… – убаюкивал внутренний демон, подбадривал. – Им будет лучше…”
– Мама, что ты?! – Айлу обернулась на страшный крик дочери, успела увидеть животный ужас в ее глазах, и ящики пошатнулись. И стало темно.
РУТА
13 октября
Где-то в Польше
Темнота расползалась по швам, как ни старалась Рута поплотнее зажмурить глаза – рассвет настырно пробивался сквозь щелку ресниц, разливался нежным румянцем по ее бледному, изможденному лицу, требовал начать жить. Еще вчера Рута с радостью распахнула бы глаза навстречу новому дню и потихоньку, неуклюже выбираясь из кокона подушек, которыми со всех сторон было обложено ее сухонькое слабое тело, постаралась самостоятельно пересесть в кресло-каталку, “припаркованное” возле кровати. Агнешка постоянно ее ругает за такую самодеятельность, но втайне, кажется, гордится дурашливым упрямством своей подопечной. Агнешка – ангел, который за какие-то заслуги приставлен к ней под занавес жизни. От мыслей об еще одной встрече с медсестрой Рута улыбнулась – и открыла глаза.
– Ну раз уж это неизбежно, – пробормотала она себе под нос и попыталась пошевелиться, чтобы ощутить свое тело. Оно еще здесь?
За полгода, проведенные в хосписе, Рута научилась очень многому: принимать ситуацию как есть – без иллюзий, страданий и горечи; находить смысл в будничных вещах, каждое из которых оказалось чудом; жить. Это так странно – научиться жить, когда ты умираешь. Они с Агнешкой иногда хохотали над этой очаровательной шуткой мироздания до слез – и в этом тоже было столько жизни!
– Я так и знала, – недовольный голос нарушил рассветную тишину уютной комнаты, которая стала для Руты последним и очень любимым домом. – Спасибо еще, что ты не попыталась выбраться из постели. Сейчас, сейчас, дорогая, я тебе помогу.
