Читаем Параллельные кривые онлайн бесплатно
Девочка потянулась за графином и увидела, что воды там почти на донышке. “Минутку, мистер. Я сейчас вернусь”, – она побежала в дом. А Ноа сунул розовый будильник в рюкзак и быстро пошел в сторону ближайшего перекрестка, где можно было свернуть и скрыться из вида. Словно это поможет спрятаться от себя. Так у него появилось украденное время и воспоминание об открытом, доверчивом взгляде русалочьих глаз, которое долго преследовало его во снах, припечатывая жестоким словом: “Вор”. Даже когда Ноа через пару недель вернулся к этому дому и оставил на крыльце три фунта и шоколадку для девочки-русалки, угрызения совести не отпускали его. Ноа казалось, что его поступок, вроде бы не страшный, ребяческий скорее, мог убить в той девочке веру в человека. И вот это уже была бы беда. Он сам был таким, разуверившимся, и сейчас по крохам собирал собственную жизнь и никак не мог собрать.
Иногда у Ноа возникало ощущение, будто он просто смотрит фильм про человека, который очень похож на него – и внешне, и внутренне. И эта копия будто ищет самый оригинальный способ осуществить переход на ту сторону жизни. Запрещенный вещества? Да пожалуйста. Реки алкоголя? Легко. Сомнительные связи? Почему бы и нет. Рискованные аферы? Сколько угодно. Со стороны “кино” про Ноа выглядело даже захватывающим, и он почему-то был уверен – когда пойдут титры, можно будет выйти из зрительного зала, вернуться домой и жить дальше. Он не мог смириться с тем, что Ноа только один и что он – такой. Когда-то у него было все – любящая семья, уютный дом, карманные деньги, подаренный отцом в честь поступления в Королевский колледж в Кембридже серебристый Jaguar, мамин яблочный пирог в первый день осени, восторженные глаза младшей сестры Джессики, которая до беспамятства его обожала. У него была жизнь. И перспективы. Не было только мозгов.
– Так-то, дружище, – грустно улыбнулся Ноа своему отражению в зеркале. В общественном туалете городского парка было чисто и пахло свежестью. Видимо, Ричи, молодой парень-уборщик, уже побывал здесь и навел порядок. Жаль, что они разминулись. Ноа нравилось разговаривать с Ричи. Он был совсем еще юным, едва ли исполнилось двадцать, и смотрел на мир сквозь розовые очки, весело фантазируя о том, как отправится путешествовать по Австралии и встретит любовь всей свой жизни.
– Но почему Австралия? – удивлялся Ноа.
– Как почему? – удивлялся в ответ Ричи. – Это все равно, что слетать на Марс. Совершенно другой мир, другие люди, вечное лето, океан. Ты представляешь, какие там рассветы?
– Рассветы везде одинаково…
– Да ну тебя, Ноа, – фыркал упрямый романтик, разворачивая свою тележку уборщика. – Ты совсем разучился мечтать. Меняй жизнь! Меняй, пока не поздно.
С молодыми всегда так – оборвут на полуслове, не дослушают, умчатся в мир своих иллюзий, сверкая доспехами безупречности. И еще долго не узнают, что рассветы везде одинаково прекрасны, если ты их замечаешь. Ноа тоже был таким. Категоричным, резким, считающим себя умнее и достойнее других. Поэтому когда все рухнуло, он не сразу понял, что с ним произошло.
Сначала его отчислили из колледжа – за безобразную пьяную драку, когда подзуживаемый дружками Ноа жестоко избил парня-философа только за то, что тому хватило смелости сделать замечание расхлябанной компании первокурсников. “Эй, ребята, здесь не принято так себя вести”, – только и успел сказать безобидный и вовсе не нарывающийся на конфликт студент, как в его улыбающееся лицо влетел кулак Ноа. Кажется, он тогда сломал философу нос. Разбирательства и выяснение обстоятельств чрезвычайного происшествия – а для престижного английского колледжа подобные сцены действительно из ряда вон выходящее событие – привели к тому, что Ноа пришлось паковать вещи и возвращаться домой.
– Ты что, не мог замолвить словечко? Дать им денег? – брызжа слюной, в ярости он орал на отца посреди гостиной, обставленной в консервативном английском стиле.
– Мог, – отец был невозмутим и никак не реагировал на его истеричные вопли.
– Так почему не сделал?
– Потому что ты должен усвоить урок – каждый поступок, каждое слово имеет последствия. Скажи спасибо, что Эндрю не стал заявлять в полицию.
– Какой еще Эндрю? – бесновался Ноа.
– Это юноша, которого ты изувечил, – отец говорил спокойно, хотя в его голосе звучала боль. Если бы Ноа был тогда немного умнее и внимательнее, он бы это понял и, возможно, не проснулся бы спустя много лет на старом матрасе под открытым небом.
– Ах, Эндрю! – хохотнул он, хлопнув ладонями по обтянутым джинсами коленям. – Класс, папа! Какой-то чувак-неудачник тебе важнее собственного сына.
– Мне важнее, чтобы мой сын вырос человеком.
– Ну и прекрасно! Катитесь вы все, – Ноа стремительно рванул по лестнице на второй этаж, побросал в рюкзак первые попавшиеся вещи, документы, выгреб из ящика стола деньги, которые откладывал на первые студенческие каникулы, снова спустился вниз, едва не снеся в коридоре испуганную Джессику, и выскочил на улицу. Через секунду взревел Jaguar и, взвизгнув колесами, выехал на дорогу, ведущую в новую жизнь.
