Читаем Параллельные кривые онлайн бесплатно
Притормозив у какой-то скамейки возле уличного кафе, где продавались напитки на вынос, Анджей заказал черный чай с мелиссой. Идиотский выбор для предзакатного времени дня, но ему захотелось именно так – просто чай. Картонный стаканчик согревал ладони. Парень устроился на скамейке, вытянул ноги, включил в телефоне музыку – в наушники полилась “Лунная соната”. И так вдруг это совпало с картинкой: золоченые уходящим солнцем окна зданий, еще по-летнему жаркий воздух, который на закате можно увидеть – он весь наполняется сияющими пылинками, и тягучая, словно янтарный мед, обволакивающая мелодия. Анджей чувствовал, как изнутри поднимается теплая волна нежности и любви ко всему живому. И как никогда остро ощущалась хрупкость момента. Бетховенская соната запнулась – пиликнуло уведомление смс. Анджею не хотелось выныривать из солнечной тишины – подождет. Или нет?
Он отхлебнул чай и вдруг почувствовал странное желание выключить музыку. Мигающая на экране точка-уведомление не давала ему покоя. Но и открыть сообщение почему-то было страшно. На самом деле он, кажется, уже знал, что там. И не хотел убедиться в собственной правоте. Анджей помедлил. Солнце уходило, и вместе с ним уходил свет из окон окрестных домов. Сообщение было непрочитанным. “Ничего не бойся”, – проходящая мимо женщина с ребенком лет десяти что-то объясняла сыну, но этот обрывок фразы совершенно точно предназначался ему, Анджею. И он решился.
“Рута оставила тебе письмо” – четыре слова. Всего четыре слова и целая жизнь за ними. Анджей все понял. Он медленно поднялся со скамейки, медленно развернул велосипед по направлению к хоспису. Дрожащими руками взялся за руль. Нет, он не поедет. Он пойдет пешком. Спешить теперь некуда. Анджей слизнул влажную каплю, скатившуюся в уголок рта. Соленая. Он плакал.
ТОМАС
13 октября
Где-то в Швеции
Томас терпеть не мог слез. Неважно – чьи они и по какому поводу. Он привык жить на сверхскоростях, также быстро принимал решения, и сантименты совершенно не встраивались в его картину мира. Но это утро было безнадежно испорчено – Ингрид сейчас театрально всхлипывала, нарочито громко бренча чашками на кухне. Он не понимал смысла этого спектакля. Почему все его женщины пытаются манипулировать и делают ставку на слезы? С Ингрид они встречаются уже два месяца. Неужели она все еще считает, что может управлять им?
Томас достал из шкафа свежее полотенце и пошел в душ. Когда за ним закрывалась дверь ванной комнаты, он понял, что никакого плача из кухни уже не слышно. Дрянная актриса из этой девицы, подумал он и лишь утвердился в своем решении – надо забронировать столик в ресторане на следующей неделе, купить что-нибудь из украшений, цветы и устроить прощальный ужин.
– Дорогая, дело не в тебе, – сказал он своему отражению в зеркале и усмехнулся. Это всегда работало безотказно. У всего есть цена. А у него есть карта вип-клиента в Tiffany & Co. Всегда хорошие скидки.
Пар от горячей воды быстро окутал ванную влажным туманом, оседающим микроскопическими каплями на матовом стекле душевой кабинки. Томасу нравился этот утренний ритуал: упругие струи то горячей, то едва теплой воды хлещут по груди, плечам, скатываются по мускулистому тренированному телу, облизывают пальцы ног прежде чем, закрутившись спиралью, исчезнуть в темноте водостока. Жесткой мочалкой, пахнущей можжевельником, он растирал спину, бока, ноги до красноты и чувствовал, как по венам разгоняется кровь. В эти моменты он словно наполнялся жизнью и был способен выдержать любой удар.
Впрочем, жизнь Томаса не била. Он был из тех, кому все дары мира были преподнесены по факту рождения. Отец к тому времени уже крепко стоял на ногах и сколотил приличное состояние – автоцентры, принадлежавшие семье Томаса, росли по всей Швеции как грибы после дождя. Мать, страдающая всеми комплексами богатой домохозяйки, компенсировала свои бесконечные коктейльные вечера и спа-салоны приступами яростной, удушливой любви, которая обрушивалась на маленького еще Томаса исполнением всех его желаний, даже самых дурацких. Вокруг него всегда порхали лучшие гувернантки, репетиторы, домашние учителя и семейные доктора, так пристально следящие за его здоровьем, что порой хотелось смертельно заболеть. Наверное, в раннем детстве он пытался протестовать, отбрыкиваться от родительского фанатизма. А потом привык. А еще чуть позже научился находить сугубо личную пользу в любой ситуации. Томас стал мастером манипуляции. Холодный расчет – вот его единственный бог и смысл. Только вот с Ингрид он слегка прочитался. Дернул же черт связаться с истеричкой. Обычно женщины не доставляли ему проблем и были счастливы выгодному бартеру – за проведенное вместе время, которое Томас называл инвестицией в здоровье, они получали щедрую благодарность. Чеки, брендовые украшения, Мальдивы с подружкой – он дорого платил за то, что женщина не переходит границ и не вступает на его территорию.
