Читаем Параллельные кривые онлайн бесплатно
Все вокруг было белым, искристым – будто ты стоишь где-то в центре неба, по колено в облаках. Иму смотрел во все глаза на это великолепие цвета, понимая, что у него есть какая-то волшебная способность – белый мир казался больше, просторнее, проще и счастливее. Было совсем не холодно, наоборот – снег, одновременно мягкий и плотный, дышал свежестью, покалывал пальцы микроскопическими иголками. Иму зачерпнул белый цвет ладонью и вдруг заметил, какая темная у него кожа – горький шоколад с едва уловимым оливковым отливом, когда идешь в солнечном свете. Но здесь солнца не было – только снег, мириады вырезанных небесными ножницами снежинок, непохожих одна на другую. Он завороженно рассматривал их, восхищаясь совершенством линий, и боялся проснуться. Мальчик сделал пару шагов и услышал, как звучит снег. Это было ни на что не похоже – чудесный звук! Хрустящий, озорной, радостный, задающий ритм. А если побежать? Иму пробежался по облакам и расхохотался, абсолютно счастливый. Снег – это счастье. Наверное, учительница Нтанда хотела, чтобы он нашел именно такой ответ.
Протяжное мычание развеяло белый сон. К плачу Кассиопеи тут же добавились встревоженные голоса и фырканье других коров. Что-то случилось. Иму так резко вскочил на ноги, что закружилась голова, зеленый мир вокруг пошатнулся. Мальчик огляделся – животные стояли метрах в двадцати и будто что-то выискивали в траве. Подбежав ближе, Иму понял: в густой зелени прятался небольшой овражек, и туда свалился игручий любопытный бычок. Бетховен жалобно поскуливал – Иму даже не знал, что коровы так умеют – и не мог подняться на ноги.
– Что с тобой? Покажи, – без раздумий парень нырнул в овраг и осторожно, стараясь не причинить боли, стал осматривать теленка. Крови нет. Уже хорошо. – Давай попробуем встать. Потихоньку, мой маленький, не спеши.
Бетховен глянул на него снизу бархатными, полными страха глазами. Послушно заперебирал ногами, пытаясь подняться, но не смог. Правая задняя нога мелко дрожала и выглядела неестественно – опухла, а как только Иму попробовал дотронуться до поврежденного сустава, теленок взвыл от боли. Что же делать? Бежать до деревни и просить помощи? Это далеко. Пока он будет бегать туда-сюда, с коровами может приключиться что угодно. Значит, надо выбираться самим.
Поднять Бетховена на руки Иму не смог. Теленку хоть и не было еще даже двух месяцев, а веса в нем – килограммов пятьдесят, если не больше. На аппетит Бетховен не жаловался.
– Потерпи, я сейчас, – Иму хотелось плакать. Как же он не усмотрел, и теперь теленок, глупый и смешной рыжий с белым пятном на боку и животе теленок так страдает. А он не знает, как помочь.
Иму лихорадочно осматривался по сторонам, искал глазами какие-то длинные ветки, палки, из которых можно сделать что-то вроде лежака и тащить Бетховена до деревни. Кассиопея беспокойно тыкалась носом в его шею, словно спрашивала: “Ты поможешь? Ты спасешь моего детеныша?”. А как он спасет, если он сам ничего еще не придумал. Иму попытался поднять теленка – Бетховен вроде бы встал при поддержке, пошатываясь на трех ногах, попытался было сделать шаг, но снова рухнул. Взрослые коровы обеспокоенно зафыркали, обступили несмышленного детеныша, с двух сторон тыча мордами в рыжие бока – вставай, вставай. Иму заметил, что даже этот шаг, вроде бы неудачный, помог им немного сдвинуться. Отлично! Воодушевленный, мальчик смог приподнять Бетховена – откуда только силы взялись – и осторожно начал подталкивать его сзади: опираясь на здоровые передние ноги, испуганный Бетховен замер – не понимал, чего от него хотят. Кассиопея моментально сообразила, обошла теленка с другой стороны и стала подталкивать его мордой – иди. Другие коровы присоединились к спасательной операции, вчетвером они поддерживали Бетховена сзади, а Иму шагнул вперед, бережно, но настойчиво приобнял бычка за крепкую шею. Малыш посмотрел на мальчика. Это был очень долгий взгляд – в темной глубине глаз животного Иму прочитал и страх, и боль, и доверие. “Конечно, мы справимся”, – кивнул он и Бетховен, поверив хозяину, сделал шаг…
Иму не понимал, сколько часов они ковыляют в сторону деревни, спотыкаясь и падая, но не давая себе передышки. Мелкие дорожные камешки забивались в его сандалии, и каждое движение отдавалось болью. Но теленку еще больнее. Иногда мальчик пытался тащить Бетховена на себе – подбирался под теплый мягкий живот, взваливал тяжеленного бычка на спину и на дрожащих ногах успевал сделать несколько коротких шагов. Зеленая трава встречалась уже реже, клочками рассыпанная по краям утоптанной тропинки. Иму радовался этому – деревня уже близко. И боялся – что скажет отец? Вернее, что сделает отец?
