Читаем Форчекинг онлайн бесплатно

Тем более на втором курсе у нас планировалось больше предметов по специализации и меньше общеобразовательных. Я очень надеялась, что в этом году мы начнем делать проекты на стыке науки и инженерии. А я бы очень хотела работать над серьезным проектом. Совершить открытие, которое поможет спасать человеческие жизни, — моя мечта. Надо сказать, что на потоке «зануд», как называли нашу кафедру остальные студенты, все ребята горели похожими идеями. И сегодня я была чрезвычайно рада оказаться среди людей, одержимых химическими элементами, математикой и языками программирования. Целый день будем говорить о гидродинамическом методе клеточных автоматов, и ни слова о хоккее… хотя бы до вечера.

После предсезонного турнира мы с Максом почти не виделись, но созванивались и списывались постоянно. Это было так странно — получать от него СМС в середине дня с нормальными вопросами, например: как дела, как настроение или готова ли я к учебе. А каждый вечер ровно в десять мы созванивались, и теперь наши разговоры занимали чуть больше радиоволнового эфира. Макс мог спросить, как прошел мой день, или, о боги, поинтересоваться мнением о его игре. Думаю, что началось все с того вечера, когда он забил свой первый гол «Медведям».

В тот день я пришла первый раз на его игру и сидела на трибунах болельщиков «Сокола», а на общем звонке висели Роберт и Тимур. Они смотрели матч в прямой трансляции по Интернету и обменивались эмоциями друг с другом. Я же им нужна была для того, чтобы прокомментировать вопрос или показать через камеру телефона картинку с центрального дисплея.

Они волновались за Макса, видя даже через сотни километров, что он был натянут, словно тетива на луке. Только тронь — и останешься без пальцев. А когда он сумел затащить шайбу в ворота в третьем периоде, ребята радовались так, будто сами ее забили. Удивительная вещь — дружба. Сближаешься с совершенно незнакомыми людьми, а они становятся самыми близкими, принимают тебя таким, какой ты есть, и радуются твоим успехам так, словно это их собственные. Я не была их другом, а уж если бы у меня был выбор, вы точно знаете, с кем я хотела бы сблизиться, но почему-то сегодня, сидя на трибунах, затаив дыхание, я как-то слишком внимательно и эмоционально следила за игрой Макса.

А в момент, когда болельщики подскочили со своих мест с криком: «Гол», а Тим и Роберт в унисон заорали из телефона, я могу поклясться, что испытала физическое удовольствие от того, что Макс забросил свою первую шайбу в ворота соперника. Я улыбалась, глядя, как на табло меняется счет, и потерла увлажнившиеся глаза. В такие моменты быть среди фанатов — особое удовольствие. Пьянящее ощущение сплоченности обеспечивали зеркальные нейроны, которые сейчас работали на два фронта, объединяя группу фанатов и каждого в отдельности с игроками на льду.

Вообще, эти милые штучки — зеркальные нейроны — нужны, чтобы мы могли поставить себя на место другого человека и представить, что он переживает в конкретный момент. Эти чувства усиливаются, когда мы болеем за любимую команду. Мы видим игроков на льду и испытываем часть переживаний, которые испытывают они. То есть воспринимаем игру так, как если бы мы действительно были там и участвовали в ней. Когда любимая команда побеждает или играет хорошо, мозг начинает вырабатывать нейромедиатор дофамин, который, как мы помним, отвечает за удовольствие.

Подбадриваемая криками болельщиков, с которыми мой мозг уже объединился, я почти почувствовала, как гол Макса спустил с тормозов гипоталамус, начавший секретировать тот самый дофамин и затопивший все межклеточное пространство моего тела. Ощущение эйфории немедленно послало сигнал в мозг, который в свою очередь дал команду пятидесяти мышцам моего лица сократиться, чтобы заставить улыбнуться.

— Звоню, чтобы отчитаться, — бодро начала я.

Но Макс неожиданно нетерпеливо прервал меня:

— Ты приходила сегодня на матч?

— Ммм, — промычала я от страха. От Макса можно было ожидать чего угодно, может наорать и в случае положительного, и в случае отрицательного варианта.

— Да или нет?

Его голос был колючим как иголки.

— Да, — пискнула я.

В трубке послышался облегченный выдох.

Что?

— Ну и как тебе?

Я могу представить, что на другом конце света, где-нибудь в Чили, от этого вопроса обвалилась скала, чудом не придавив пробегающую мимо ламу. Вселенная просто не могла по-другому отреагировать, настолько вопрос был неожиданным.

— Ты спрашиваешь мое мнение?

Неверие и недоумение сочились из меня.

— Представь себе, очень хочу его услышать.

От голоса Макса снова пахнуло холодом.

Слава богу.

— Я, эээ, — я так нервничала, что начала чесаться, — ты молодец, что забил гол.

— Но?

— Ммм, мне кажется, что ты слишком напряжен. Это заметно даже с трибун. Такое ощущение, что ты слишком стараешься.

— Слишком стараюсь? Это как?

— Ты же решил связать свою жизнь с хоккеем не потому, что тебе нужно это делать, так ведь?

— Ну да, — Макс задержался с ответом.

— Ты получаешь удовольствие от игры? — продолжала допытываться я.

— Если бы мы играли товарищескую, я бы непременно получил. Но сейчас… не знаю.