Читаем Форчекинг онлайн бесплатно
— А мне твое понравилось, — сказала она на полтона тише.
В одну секунду все заботы сегодняшнего дня исчезли за занавесом ее слов. Кончики пальцев закололо от тепла, возникшего внутри меня. Я моргнул, пытаясь отогнать от себя эту чертовщину.
— Я, кхм… Я… Ложись спать, Миш.
Голос прозвучал хрипло.
— Погоди, — неуверенно продолжила она. — Я приду завтра на твою игру, если ты не против.
Новая волна тепла внутри моего тела смыла остатки разума. И я почувствовал себя так хорошо, словно был дома. Блин, да что такое, я и так дома. Мне хорошо и спокойно, я один, как и хотел. Меня никто не донимает, и я могу наслаждаться тишиной.
— Да, конечно, приходи, — просипел я.
— Удачи завтра. — И Миша отключилась.
Хоккей — самый мужской вид спорта, и при этом он полон суеверий и традиций. Их много: есть командные, например хлопнуть перед игрой товарища по правому плечу, а есть индивидуальные. Они у каждого свои, с разной степенью странности. Часто они связаны с клюшками, потому что клюшка для хоккеиста — это продолжение его самого. Например, Овечкин говорил со своими клюшками. Ковальчук же не выносил, когда кто-то пристально рассматривал его спортивный инвентарь, а я мотаю клюшку, стоя лицом строго на восток. Для этого я всегда включаю в часах компас, нахожу правильное направление и равномерными методичными движениями покрываю перо клюшки специальной лентой. И повторяю про себя всего одну фразу: «Нужно показать результат». Это сакральный ритуал, я делаю так с десяти лет.
Сегодняшний день не исключение. Клюшка готова, как и я.
Игрок «Медведей» подлетает слева. Я не вижу его, он толкает меня в борт с такой силой, что мое тело стонет. Я быстро собираюсь и даю отпор. В голове ясно, как в погожий день. Я знаю, чего он хочет, но я не так прост: кистевым броском пасую шайбу Ли и мчусь вперед. В ускорении я всегда был хорош: обгоняю двух защитников «Медведей» и оказываюсь перед воротами соперника. На шлеме вратаря нарисован скалящийся зверь, но мне плевать. Быстро разворачиваюсь и вижу Ковалева, который принял пас у Ли и теперь мчится ко мне. Пас. Шайба щелкается о крюк моей клюшки. Момент, и я направляю ее в ворота.
Кипер «Медведей» садится в шпагат и зажимает шайбу щитками.
Опять пусто.
В виске стучит: «Ты должен показать результат».
Гудит сирена. Перерыв.
— Исаев! — орет тренер. — Может, тебя у окулиста проверить? Как можно не попасть, стоя прямо перед воротами? Ты в три раза быстрей их вратаря.
Я опускаю глаза.
— Иди сюда, — зовет меня тренер. — Ты слишком напряжен. Расслабься, ладно?
Я кусаю губы. «Ты должен показать…»
— Просто насладись игрой, парень. Не думай о том, что ты должен сделать. Ты сможешь, я уверен. Хоккей — это как танец, ты должен быть собран и расслаблен одновременно, понял?
Я киваю.
— Обними свою партнершу по танцу, — он кивает на клюшку, — и вперед.
Третий период очень интенсивный. «Медведи» отчаянно сражаются. Ребятам хочется выиграть. Счет игры 1:1. Ли бросается в атаку сразу после вбрасывания, а я и Ковалев устремляемся ему на помощь. Защитники соперников пытаются удержать нас у синей линии. Но куда там. Выставив жестко плечо, я прорываюсь в чужую зону. Ли уже бьет по воротам. Мимо. Фанаты «Сокола» разочарованно стонут. Шайба отлетает от конька вратаря, и пока кипер пытается сообразить, где она, я забиваю свой первый гол за «Сокол».
Я смотрела на желтый лист, плавно вальсирующий по поверхности лужи. Он кружил, приближаясь то к одному краю, то к другому. Я подняла глаза на тоскливое небо, еще пару недель назад голубое и высокое, а теперь серое, подбитое лохматыми тучами, и вздохнула, раскрыв зонтик. Мимо длинной вереницей тянулись студенты, придерживая озябшими пальцами воротники плащей и курток. Встроившись в колонну, направляющуюся в открытую пасть университетских дверей, я прокручивала в голове счастливые моменты короткого московского лета и грустила, оттого что наступил сентябрь.
Осень я не любила за ее слякотную, моросящую погоду. Честно, не понимаю осенних романтиков. Наслаждаться тем, как природа готовится к зимней спячке, — не мое.
А вот учиться я любила. На меня поразительно успокаивающе действовала учебная рутина. Она помогала мне заземляться и ощущать цель, ради которой я живу. А последнее время с глобальными целями у меня была напряженка. Авария, унесшая жизни родителей, внесла свои коррективы в целеполагание и подвергла сомнению важность высоких планок и стремление добиваться их. Поэтому я была рада снова окунуться во вполне понятную и знакомую систему координат: пары, семинары, зачеты и экзамены.
