Читаем Дочь врага онлайн бесплатно
От вида растущей надежды у нее на лице у меня перекручивает желудок.
– Почему?
Я не отвечаю.
– Влечение тут ни при чем. Он шикарен. Не отрицай.
– Я…
Я не даю себе ни в чем ей признаться. Но она права. Во мне бы легко зародилось влечение к Тристану, если бы я позволила. Я решаю выбрать самый безопасный ответ. Единственный, который имеет значение.
– Я помолвлена с другим.
Ее лицо становится недоверчивым, а потом Аннетт фыркает:
– Разве так еще бывает? Неужели кланы настолько старомодны?
Я отказываюсь принимать это за оскорбление – возможно, потому, что вспоминаю, как чувствовала то же самое.
– Помощь тебе будет изменой, и меня могут серьезно наказать, – говорит Аннетт, понижая голос.
Возможно, только это – общая черта у наших народов. Хотя сомневаюсь, что ее сожгут заживо, если поймают.
– Если ты передумаешь и войдешь в полную связь с Тристаном, он узнает, что я сделала. И тогда узнают все. Если я помогу тебе, это может испортить мне жизнь.
– Или дать тебе жизнь, о которой ты всегда мечтала. Шанс с Тристаном. – Я едва не давлюсь этими словами, хоть и не знаю почему. Но это неважно. Если ей нужна надежда, чтобы рискнуть, я дам ей эту надежду.
Аннетт отворачивается.
– Он влюблен в тебя.
У меня в животе что-то трепещет, и я с усилием стараюсь это сдержать.
– Уверяю тебя, это не так.
На ее лице скепсис.
– Он придет за тобой. Особенно если ты останешься тут подольше. Ладно, дай мне пару дней на раздумья.
– Нет, это слишком долго.
– Тогда можешь спокойно выбираться сама, – огрызается Аннетт.
Ах, если бы я могла.
– Послушай, план очень простой: нам нужно, чтобы какой-то пограничник открыл ворота и посмотрел в другую сторону. Знаешь, кому можно доверять?
Аннетт затихает и думает.
– Да.
Я выдыхаю.
– Но мне нужно с ним поговорить и понять, когда лучше всего это сделать.
– Хорошо, – отвечаю я, чувствуя, как возвращается надежда.
– Хорошо, – отзывается Аннетт.
Мы нерешительно усмехаемся друг другу, и меня посещает чувство, будто некая доля нашей враждебности пропадает.
Утреннее солнце ослепляет, когда Энола раздвигает занавески.
Она останавливается в центре комнаты, губы сжаты в тонкую линию.
– Мне нужно, чтобы ты надела платье и пошла со мной… на похороны Фаррона.
Я моргаю.
– Что? Почему?
– Потому что… – Энола дает мне чашку отвара. – Это будет правильным поступком.
Спорное утверждение.
– Не могу. Я… мне все еще нехорошо, не говоря о том, что меня забросают камнями, прежде чем я дойду до входа. – Я хмурюсь. Прошло всего несколько дней, но даже если бы годы – неважно. Население Кингсленда никогда меня не примет. – Я думала, мы с вами поладили. А это похоже на ловушку.
Энола улыбается, будто я пошутила.
Только это совсем не шутка.
– Ой, тише ты. Я возьму на себя самое сложное – подготовлю тебя. Тебе нужно будет просто сидеть. И ни один человек в этом городе не навредит тебе, пока я рядом.
– Но мы обе согласны, что они
Она открывает рот, но ничего не говорит.
– Нет, – продолжаю я. – Нет, это плохая идея, и вы это знаете. И потом, Тристан явно не хочет меня там видеть, иначе бы он попросил…
– Он хочет тебя там видеть. – Я недоверчиво прищуриваюсь, но она настаивает: – Хочет, но я не могу тебе этого доказать, потому что он ушел час назад.
Ах, как удобно.
Энола сплетает пальцы, ее лицо становится серьезным.
– Все катится под откос. Убийство Фаррона разожгло пламя, и я не уверена, что мы сможем его погасить, если кто-то, кроме Тристана, станет мэром на этих выборах. Все больше призывов к насилию, к уничтожению кланов.
– Фаррон всегда высказывался за милосердие, и веришь ты или нет, но эта политика себя оправдывала. Смерть Фаррона принесла горечь, и грядет война, равной которой мы не видели. Мы в первый раз покажем все, что у нас есть. Только численностью войск мы в три раза превосходим население всех пяти кланов, вместе взятых. Но все равно это будет чудовищно для обеих сторон.
– А вы хотите это остановить?
– Я уже пережила худшие часы человечества. Дважды. В первый раз, когда бомбили нашу прекрасную Республику, а потом – когда выживала среди эгоистичных людей, которые считали, что убивать друг друга – это способ остаться в живых. Я не хочу возврата к насилию. Я хочу, чтобы мой муж жил. Чтобы Тристан – и все, кого я люблю, – жили. Мы и так потеряли достаточно. И это не наш путь. С кланами и их бесконечным террором надо что-то делать, но не воевать.
Я не согласна с такой интерпретацией нашей истории, но задумываюсь над ее словами.
– Тристан сказал мне, что хочет справедливости. И еще он сказал, что такие решения принимает совет.
– Правильно. Но лидер возглавит совет, и если бы ты слышала, что планируют другие кандидаты в мэры, то сделала бы все возможное ради избрания Тристана.
Моей шеи касается острое лезвие страха.
– Тогда мне надо уйти. – Я сбрасываю одеяло с ног. – Аннетт сказала, что Тристану никогда не победить, если я буду рядом. Проведите меня через ограду, и я уйду. Уйду прямо сейчас.
