Читаем Дочь врага онлайн бесплатно
– Нашим торговцам приходится отправляться дальше прежнего, чтобы собрать особые детали в прежних муниципалитетах. Не только цена поднимается, но и детали все старее. Может, пора выйти за пределы Республики и посмотреть, что там осталось?
– За пределы Республики? – недоверчиво повторяет Сэмюэл.
Убедившись, что связь крепка, я неспешно провожу пальцами по голой коже другой руки, сосредоточиваясь на ощущении покалывания.
– Раньше это было невозможно, но…
Полностью настроившись на связь, я посылаю ощущение Тристану в надежде, что оно дойдет, как мой воздушный поцелуй ранее.
Речь Тристана обрывается. Его изумление отзывается во мне до мозга костей.
Я заглушаю смешок ладонью, представляя, как сейчас выглядит его лицо. Вскоре следом от него идет солнечное тепло, которое я могу понимать только как улыбку. Он меня раскрыл.
– Мы не можем выделять на это обученных людей, – говорит Вадор. – Нам нужны все до единого на охране ограды.
Мне нужно идти. Я не только его отвлекаю, мне еще нужно найти Энолу. Но перед уходом я не могу удержаться от прощального выстрела. Я позволяю пальцу найти мои губы и изучаю их в мучительных подробностях. Полноту. Ощущение покалывания, когда я провожу по краю до уголка.
Тристан откашливается.
– Нам есть о чем подумать, – говорит он заметно сдавленным голосом.
Меня омывает сладкое ощущение победы.
– И дай угадаю, ты хочешь возглавить отряд, – говорит Сэмюэл.
Слышен скрип ножек стула об пол, и в моей голове вспыхивает образ приближающегося Сэмюэла – предупреждение от Тристана. Оттолкнувшись от стены, я кидаюсь к входной двери с широкой улыбкой. А потом в качестве эксперимента шепчу:
– Иду к Эноле.
Я старательно переживаю воспоминание о том, как произношу эти слова, и делюсь им с Тристаном. Это немного неловко и труднее, чем говорить с ним напрямую, но теоретически я не вижу, почему нельзя общаться через воспоминания.
Чувствую его искушение пойти за мной. Может быть, отменить наши планы. Но он не идет, и связь гаснет с каждым шагом, которым я нас разделяю, а потом исчезает полностью, оставляя только смутное ощущение тепла.
Солнце жарко светит мне в лицо, когда я стучусь в двери к Эноле. Ее дом меньше и шире, чем дом Тристана, – всего один этаж. Цветущие красные розы обрамляют крыльцо. Я тянусь и беру один цветок в ладонь, а в животе скручивается узел беспокойства.
Доброта и дружба Энолы теперь многое для меня значат. И я не знаю, что сказать, чтобы все исправить.
Нет. Надо проще.
А если этого будет недостаточно? Что, если она не захочет меня видеть?
Дверь открывается, и я застываю.
Энола делает паузу. Улыбается. А потом заключает меня в такие объятья, какие я мечтала получать от матери.
Энола дает мне печенье и чашку нормального чая, а не отвара фесбера и усаживается напротив меня на диванчик цвета крыжовника. Ее гостиная – это садик из мягких тканей и ярких красок.
– Ну, как дела у Тристана? Я так понимаю, вы с ним разобрались?
– Можно и так сказать. – Бороться с загоревшимся румянцем бесполезно. Я убираю прядь волос с глаз. – Собираюсь остаться и обрести здесь дом, как вы и предлагали. Я надеялась, вы поможете мне найти место при больнице. Хочу учиться у доктора Хэншо.
– Чудесно. – Глаза Энолы вспыхивают гордостью. – Но будет лучше, если мы продолжим ходить туда вместе. Пока что я поговорю с персоналом и присмотрю, чтобы тебя там приняли. Сначала они будут холодны, но я подумаю, чем можно помочь. Как насчет продолжить завтра утром?
– Идеально.
Итак, моя мечта учиться медицине старого мира становится реальностью. Мне ужасно хочется, чтобы мама и Фрейя могли познакомиться с Энолой. Я хочу, чтобы они увидели, что человек может учиться у старого мира, не заражаясь его жадностью и продажностью. Но еще больше я хочу, чтобы они, как и я, были потрясены тем, что женщина может управлять больницей. Разве это не открыло бы им глаза на то, сколько других возможностей могло быть у нас?
У меня опускаются плечи. Нет, не открыло бы. По крайней мере, маме. Она бы сказала, что Энола непочтительна. Неестественна. Потом она бы прочла напыщенную лекцию о том, что женщины, управляющие мужчинами, – это еще один обреченный путь старого мира.
