Читаем Дочь врага онлайн бесплатно
– Тристан, – говорит Вадор извиняющимся глубоким голосом, – это была стрела Сэма.
Ха. Так его действительно зовут Тристан.
– Что?! Нет.
Руки Тристана скользят к моему локтю – туда, где, по ощущениям, горячая кочерга прожигает дыру до самой кости. Боль становится мучительной, и я кричу, через секунду понимая, что он вырвал стрелу из моей руки.
– Вот так, – напряженно шепчет Тристан.
Видимо, я это заслужила. Око за око и все такое.
– Этого недостаточно, – говорит Вадор.
По моей руке ползет жгучий жар. Он кусается, а когда переползает на ребра – превращается в лед.
Яд. Меня отравили.
Тристан ругается так громко, что я дергаюсь.
– Я же велел не стрелять!
– Она собиралась перерезать вам глотку, – говорит большой мускулистый мужчина. – Мне пришлось выстрелить.
Солдаты начинают спорить, а холод внутри расщепляется, как будто растопыривая пальцы, которые забираются глубоко мне в грудь. Сердце пропускает удар. О солнце небесное! Яд расходится слишком быстро.
Боль терзает мои легкие. Я хватаю Тристана за предплечье и сжимаю. Я не заслуживаю его милосердия, но не хочу умирать одна.
– Она не выдержит дороги, – говорит Вадор. – Яд уже действует.
На лице Тристана написана только ярость.
– Хватит болтать, приведи мне лошадь!
Я как будто моргнула – и уже оказалась в седле. Все болит. Рука Тристана обвита вокруг моей талии, твердо удерживает меня у его груди, пока мы едем. Ехать больно. Я хочу спешиться. Меня тошнит. Кружится голо…
Тьма поглощает меня. Но даже в обмороке мне больно. Боль держит меня в ловушке, как ночной кошмар, и жалит, как змея. Снова и снова, неумолимо. Время становится орудием пытки, отказывается идти, запирая меня в тюрьме мучений.
Образ родителей всплывает в памяти, и я заново проживаю самые бессмысленные разговоры. Напоминания о работе по дому. Нотации насчет моих книг. Редкие слова одобрения.
Меня вырывает из сонного состояния, когда мое тело падает с лошади кому-то на руки.
– Отнести ее в мою комнату.
Тристан.
– Я думал, ты хотел отвезти ее к Хэншо. – Опять этот глубокий голос. Как его звали? Вадор?
– Привести его сюда.
Тяжесть угрожает утянуть меня вниз. Наконец ей это удается.
– Да, сэр. – Это женщина. Откуда она взялась?
Прохладный воздух касается моего разгоряченного живота. Кто-то срезает с меня рубашку. Моя рука дергается в попытках помешать, и я обнаруживаю, что куртки на мне нет. Не надо. Оставьте. Я лучше умру прикрытой, спасибо. Ножницы останавливаются.
Темнота.
Голоса возвращаются. Надо мной шепчутся.
Мои веки еле разлепляются, будто были склеены, и я вижу стену. Невозможно белую и плоскую стену. Я изучаю оттенок. Любуюсь его чистотой.
Ко мне прикасаются пальцы. Загрубевшие, они ощущаются на коже как лед. Изучают мою руку, поясницу. Грубо врезаются в шею, проверяя пульс, и отбивают дробь по животу. Что-то яркое приближается и сияет рядом с моими глазами.
– Она ушла слишком далеко. Я ничего не могу сделать, – буднично говорит новый мужской голос.
– Сколько? – спрашивает Тристан.
– Сложно сказать. Минуты. Часы. Может, день или два, если ей повезет.
Значит, у них нет противоядия. От этого осознания боль усиливается. Так вот, значит, как я умру.
– Лула, беги и приведи пастыря Норин.
– Зачем? – спрашивает баритон Вадора. – Ты же не… Тристан, нет! – Его голос становится умоляющим. – Подумай хорошенько. То, что ты собираешься сделать, так просто не отменить. Последствия для Кингсленда, для тебя лично могут быть сокрушительными. Она же Белый Кролик, во имя Царствия. Наш враг.
– Это приказ, Лула. Иди, – командует Тристан.
Меня трясет мозолистая рука. Сквозь приоткрытые веки сочится свет.
– Исидора.
Опять Тристан. Я чувствую странное облегчение, слыша его голос. Учитывая, что я с ним сделала, в его присутствии здесь нет никакого смысла.
– Исидора, ты меня слышишь?
Утвердительный звук проталкивается через мое горло.
– Я могу тебе помочь. У нас есть… кое-что… Не знаю, как тебе описать, – обычай? Ритуал? Нет, это нечто большее. – Он кряхтит. – Неважно. Тебе это нужно. Это твой единственный шанс. Но ты должна стать одной из нас – частью Кингсленда, – чтобы это сработало.
Стать одной из них?
Если я отрекусь от кланов и выживу, мне долго не протянуть. Даже отец может убить меня за измену.
Боль перехватывает мое внимание, расползается, как степной пожар, по моей коже. Я глотаю воздух. Мне становится хуже. Яд – гнусный способ умереть.
– П-просто убей меня, – шепчу я.
Его лицо приближается, пока губы не касаются моего уха:
– Нет.
