Читаем Делец онлайн бесплатно
Покинув кладовую, процессия неспешно двинулась по коридору.
С трудом удерживая равновесие, пришлось немного отстать и опереться плечом о холодную стену.
Навстречу инспекторам, прямо из-за угла, вынырнула Нюрка. Одной рукой она придерживала медный кувшин, а другой бережно прижимала к груди пуховый сверток. Наткнувшись на расшитые мундиры, молодая женщина испуганно ахнула и вжалась в штукатурку.
Зарубин отреагировал как гончая на свежий след.
— Это еще что за табор⁈ — рявкнул председатель комиссии, тыча тростью в сторону кормилицы. — Посторонние бабы в казенном учреждении? Младенец⁈ У вас по уставу прием только с шести лет! Нарушение!
Владимир Феофилактович открыл было рот, но слова предсказуемо застряли у него в горле. Вступать в бой пришлось мне. Оттолкнувшись от стены, я шагнул в круг света от окон.
— Никаких посторонних, ваше превосходительство, — голос прозвучал глухо, но твердо. — Перед вами официально оформленная штатная кормилица. А в свертке — подкидыш.
Генерал осекся.
— Нашли на ступенях в самую метель, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Замерзала насмерть. Сжалились, взяли на обеспечение. А тут и Нюрка подвернулась. Она недавно свое дитя потеряла, от горя сохла, вот и взяла на себя заботу о сироте. Расходы и статус зафиксированы в бумагах, который сейчас как раз проверяет господин пристав.
Дорошевич мгновенно подобрался. Репортер нутром почуял хороший материал. Чехов поправил пенсне и уважительно кивнул, признавая в этом поступке деятельное, реальное милосердие.
Анна Францевна плавно приблизилась к Нюрке. Тайная советница откинула край пухового платка и мягко коснулась пальцами крошечной щеки.
— Бедная крошка, — тихо произнесла вдова.
Стоящая рядом чета купцов Прянишниковых дружно закивала. Дарья Ивановна умиленно прижала руки к пышной груди, а Федор Пантелеич солидно кашлянул, явно прикидывая размер пожертвований, которые стоит увеличить.
Вперед величественно выступил отец Орнатский.
— Нарекли ли младенца? — густым басом вопросил протоиерей.
— Марией, батюшка, — пискнула насмерть перепуганная Нюрка.
— А крещена ли раба Божья Мария?
— Никак нет… Не успели еще.
Священник расправил широкие плечи, возвышаясь над комиссией.
— Истинно христианский подвиг совершили вы, чада! — провозгласил Орнатский, осеняя сверток крестным знамением. — Я лично проведу таинство крещения. И отныне заявляю: сие богоугодное заведение находится под моим покровительством!
Словно подтверждая торжественность момента, Маша проснулась. Младенец недовольно сморщил личико и выдал оглушительный, требовательный вопль. Нюрка торопливо поклонилась господам и бросилась прочь по коридору, унося девочку.
Зарубин оказался загнан в угол. Возразить против спасения подкидыша на глазах у акул пера, спонсоров и высшего духовенства означало совершить самоубийство в глазах общества. Старый жандарм побагровел, сжал набалдашник трости до побелевших костяшек, но не проронил ни слова.
Делегация неспешно двинулась дальше по коридору.
Влас Дорошевич и Антон Павлович шли плечом к плечу, вполголоса обсуждали будущие статьи. Отец Философ благостно склонился к Анне Францевне, интересуясь планами обустройства. Чета Прянишниковых ловила каждое слово священника.
Зарубин вышагивал мрачнее грозовой тучи, а его подпевалы старались не отсвечивать.
Зембицкий же откровенно наслаждался развернувшимся театром абсурда, периодически бросая в мою сторону оценивающие взгляды. Доктор прекрасно видел картину целиком.
Впереди замаячила нелепая фигура. Из-за суеты в приют беспрепятственно забрел мужик в грубом овчинном тулупе. Незваный гость топтался посреди вестибюля, нервно комкая в заскорузлых пальцах засаленную шапку, и растерянно озирался.
Владимир Феофилактович нахмурился, выступая вперед.
— Вы чего-то хотели любезный? — поинтересовался директор, загораживая дорогу проверяющим.
Мужик сжался под прицелом десятка глаз.
— Дык… мне бы начальство какое… — сбивчиво забормотал он, переступая с ноги на ногу. Он неуклюже поклонился господам. — Спросить бы… Я ж намедни парнишку сюда вез. Прямо в самую метель лютую! Смотрю — без польта бежит, замерзает всклянь. Аж сам белый весь! А в руках кулечек орущий держит, с младенчиком. Он польто-то свое снял да ребятенка укутал, чтоб не померло дитё по дороге…
Мужик тяжело вздохнул и перекрестился.
— Вот я с утра нынче в церковь сходил, свечку за здравие их поставил. Переживаю сил нет. Ну как, выжил ребятенок-то? Да и парень сам как? А то весь белый был, не помер бы!
В коридоре повисла тишина.
Анна Францевна, совершенно не знавшая про реальное происхождение Маши, искренне и громко возмутилась:
— В санях? О каком парне вы говорите, любезный?
Мужик растерянно заморгал и его взгляд споткнулся о мое лицо. Физиономия извозчика мгновенно разгладилась, озарившись простодушной радостью. И он уверенно ткнул скомканной шапкой прямо в меня.
— Да вот же, барыня! Он самый! Я ж его с младенцем-то сюда в ночи и привез!
