Читаем Делец онлайн бесплатно
Короткий, тычок кулаком под дых.
Предатель согнулся пополам. Весь набранный воздух со свистом вышел. Кот мгновенно перехватил его под мышки, незаметно зажимая ладонью рот, и расплылся в широкой, идиотской улыбке.
— Ой, батюшка, простите великодушно! — заголосил он на весь дортуар. — Занедужил дружок! Пойдем-ка, братец, до ветру!
Кот развернул захрипевшего бузотера и поволок его в сторону уборной. Со стороны это выглядело как искренняя забота о захворавшем товарище.
Дорошевич сочувственно поцокал языком. Священник широким жестом перекрестил удаляющиеся спины.
— Бывает, — философски заметил Зембицкий, пряча усмешку в усы. — Детские желудки они такие.
Инцидент с занедужившим исчерпал себя, оставив у прессы лишь благостное впечатление о товарищеской заботе. Процессия покинула мужскую половину. С кухни, потянуло густым ароматом свежего хлеба. Этот запах сработал безотказно, потянув делегацию за собой.
Переставлять ноги становилось всё труднее. Сердце колотилось все сильнее:
Генерал лично распахнул тяжелую дверь кухни, едва не сорвав створку с петель. Старый жандарм явно рассчитывал застать здесь привычную для казенных домов изнанку.
Вместо этого проверяющие уткнулись в стену тепла и абсолютную, почти картинную благопристойность.
У раскаленной плиты орудовала Даша. Девушка в белоснежном фартуке уверенно командовала стайкой девчонок. На выскобленных добела столах стыли румяные пироги. В огромном котле булькал наваристый бульон. Всё выглядело невероятно сытно и по-домашнему.
Антон Павлович Чехов выдвинулся вперед. Писатель повел носом, оценивая запахи, и внимательно посмотрел на кухарку сквозь стекла пенсне.
— Скажи-ка, милая, — мягко, но с въедливой ноткой поинтересовался он. — Не слишком ли тяжел такой жаркий труд для юных дев? И откуда у сиротского заведения столь щедрые запасы на пироги? Казна ведь, как известно, скудна.
Даша сработала безупречно. Девушка кротко опустила густые ресницы, пряча покрасневшие от жара руки под передник.
— Труд нам в радость, барин, — певуче ответила она, идеально отыгрывая роль. — К честному ремеслу приучаемся, дабы хорошими хозяйками стать и в люди выйти. А мука да мясо… так это всё по милости добрых людей. Анна Францевна нас не оставляет попечением, дай ей Бог здоровья.
Отец Философ Орнатский, возвышающийся за спинами газетчиков, растроганно прижал ладонь к массивному кресту. Для протоиерея хлопочущая у печи сирота стала живым воплощением добродетели, трудящейся во благо ближних.
Величественно шагнув вперед, священник поднял руку.
— Благословенны труды ваши, чада, — раскатистым басом произнес он, осеняя широким крестным знамением Дашу и кухонную утварь. — В смирении и честной работе кроется спасение.
Стоящий у дверного косяка Дорошевич хищно усмехнулся. Карандаш репортера заскользил по блокноту.
— Какая фактура, господа, — язвительно прокомментировал журналист. — Сироты пекут хлеб, пока чиновники пекут доносы.
Председатель комиссии поперхнулся воздухом. Лицо Зарубина налилось свежей порцией дурной крови, скулы свело судорогой, однако ответить он не посмел. Генерал лишь передернул плечами и молча развернулся к выходу.
Взгляд генерала зацепился за массивный замок, висящий на двери кладовой. Он подобрался. Уж там то наверняка можно развернуться. Раз под замком, значит прячут чего-то.
— Немедленно открыть! — рявкнул старый служака, указывая на створку набалдашником трости.
Губы пересохли, но на них проступила мстительная усмешка.
Вперед неуклюже выкатился Ипатьич. Старик захлопал себя по бокам необъятного тулупа, закатил глаза и принялся громко причитать:
— Ой, батюшки светы! Ваше превосходительство! Бес попутал, дыра в кармане, а память-то совсем девичья стала! Куды ж я его сунул, ключ-то окаянный⁈
Ипатьич устроил перед высокими гостями настоящий балаган. Он суетливо копошился, выворачивал подкладку наизнанку, крестился и охал.
Зарубин побагровел от ярости.
— Ломайте замок, мерзавцы! — заорал он на вытянувшегося по струнке городового. — Вы мне зубы заговариваете!
Однако акулы пера откровенно веселились. Дорошевич прятал смешок в кулак, наблюдая за колоритным дедом. Чехов деликатно тронул генерала за рукав шинели.
— Помилуйте, — интеллигентно попросил писатель. — Не пугайте старика до смерти. Дайте человеку минуту.
Наконец Ипатьич издал торжествующий вопль и победно выудил огромный ключ прямо из голенища стоптанного сапога. Железный язычок со скрежетом провернулся в скважине. Тяжелая дверь поддалась, открывая нутро кладовой.
Внутри царил безупречный порядок. Ровными рядами стояли мешки с мукой, высились холщовые кули с крупой, а на кованом крюке висел внушительный свиной окорок.
Задумка сработала идеально. Проверяющие настолько увлеклись балаганом Ипатьича и придирчивым досмотром провианта, что ни одному не пришло в голову поднять глаза выше, к лестнице на чердак.
