Читаем 24 (СИ) онлайн бесплатно
— Су-у-уука! — Потолки тут высокие, и ор усилен эхом.
Маль схватился за веки, под которыми защипало, и стал кружить на одном месте, не видя происходящего. Поэтому, бросая ополовиненную бутылку, девушка рванула к «Леонарду».
— Почему ты сидишь?! — Она тряхнула его за плечи и вдруг различила, что шея у того словно стянута петлёй, а кожа напряжена и кровоточит. Первая же мысль показалась кошмарной: он мёртв, ему перерезали горло. — Люций! — Вики цепляет нечто невидимое вокруг мужского кадыка и до боли обжигает пальцы, на которых тут же расцветают огромные, обнажающие красное мясо раны. — АЙ!
— Уокер! — Видимо растянуть удавку ей всё же удалось, потому что демон хрипит отсутствием голоса, — беги!
Но она не успевает ни убежать, ни даже сдвинуться с места, так как в следующей момент всё перед взором Виктории темнеет, становясь мерным, одинаковым ничем.
Узлов, которые могут пригодиться в горах, много. Но лучше знать шесть, но хорошо, чем тридцать, но плохо. Примерно так говорил инструктор из бывших скалолазов на профильной полицейской подготовке. О чём Маль, конечно, не в курсе. Как и не в курсе он о том, что Уокер давно пришла в себя, скрючившись на диване, и даже освободила руки от бельевой верёвки.
— Ты проверил, что она жива? — Бас Люцифера похож на рычание.
— Да жива она, жива! — Убийца в другом конце гостиной и явно чем-то занят. — Пока жива.
— Что ты хочешь?
— Я? — Мальбонте явно обескуражен вопросом. Он-то думал, тот давно стал риторическим. — Хорошо, я отвечу. Я хочу жить и не бояться. Хочу навсегда избавиться от этого пакостного чувства, которое появилось… — он переводит взгляд на Вики в отключке, — …с неё. Ровно с того момента, когда она переиграла Шепфамалума, так просто, так легко сбежав из его острога, в котором я просидел зверьком. О, это было восхитительно! А ещё ужаснуло, потому что я очень хорошо понял, какая незавидная участь однажды настигнет и меня. Она — самый ненадёжный сосуд, который только могла найти половина моей силы. А в компании с тобой это всего лишь вопрос времени.
— Поэтому ты лишил её крыльев и отправил в ссылку? — На скулах заходили желваки. Ну да ничего, вторая ипостась на Земле невозможна, а со связанным сыном Сатаны Маль как-нибудь справится.
— Клянусь тебе, герой-любовник, она умоляла меня об этом! Она, что, тебе не рассказывала? — Он мерзко гыкнул. — А, погоди, я же стёр ей память! — Демонстративный хлопок по разбитому лбу. — Хотя не буду приписывать себе чужие заслуги! — Гибрид закончил освобождать место для последнего жертвоприношения и подтянул единственный стул, сев в тот по-барски. — Воспоминания исчезают автоматически, когда обрекают на ссылку. Верни крылья, а с ними — бессмертие, вернётся и память. Вся-вся, до малейшей деталюшечки!
— Почему Непризнанная просила отправить её сюда?
— Может ты ей надоел? Или я так славно трахнул её между мирами, что она поняла, что после такого уже ни одному Бессмертному не даст?
— Она никогда не спала с тобой.
— Тоже в этом уверена, — просипели с дивана.
— Наконец-то семья в сборе! Доброе утро, солнышко! — Бонт разулыбался. — Само очарование, да, Люций? Ничего не помнит, только очухалась от чар, но до чего непоколебима… — он попытался присвистнуть, но из губ вырвалась череда коротких плевков. — Ужасная, нескладная внешность!
— Тебе подходит, — снова Уокер. — Выглядишь лучше обычного.
— Значит что-то помните, миледи? — Мальбонте погано осклабился, — …истинно говорю вам: где не будет проповедовано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память её и о том, что она сделала.
Стоило женщине подать голос, Люцифер издал мысленный вопль: «Твоя макушка цела?».
«Да… Кажется, да. Я в порядке…».
«Непризнанная?! Мне мерещится?», — в ушах громыхнуло громче прежнего.
«Если тебе мерещится, значит у нас массовые глюки».
«Последствия обряда… Кубок Крови… я так и думал. Ты развязала верёвки?».
«Ещё с минут десять назад, он — не только заморыш, каких поискать, он — дубина, который ничего не знает о полицейской аттестации…».
«Давай мы оба этим погордимся тобой, когда всё закончится! Нужно добраться до твоего пугача, поняла?».
«Без тебя знаю!», — только какой смысл в пистолете, на который оба смотрели, как на воздушный шарик — занятный, но безвредный?
«Потом будешь пальцы гнуть, милая. Я тебе все десять предоставляю, хоть ломай, хоть облизывай».
«Есть план?», — она не смогла скрыть улыбку. Да, это была жалкая улыбка, обречённая улыбка, вымученная улыбка, но она была.
«Надо отвлечь его. Как только услышишь моё «вперёд», подними свою красивую задницу и хватай пистолет, он у ближней, правой ножки комода. Прострели ему ногу, но не убивай. Ты — меткая девочка?».
«Ты будешь в шоке от моих способностей!».
«Он замедлится, не сразу сообразит, что чужое обличье ещё живо. Водоворот не уносит недобитого, и ему потребуется время, чтобы призвать поток. Сразу после выстрела беги ко мне, ориентируясь на глаза. Видишь место между моей шеей и батареей?».
«Плохо, но вижу, и там ниче…».
