Читаем Зигзаг у дачи онлайн бесплатно
Душой я, конечно, рвалась к сыну, с которым после его рождения разлучилась впервые, но все-таки была искренне счастлива от разлившегося вокруг покоя и безмятежности, не нарушаемой даже любимым детским голосом, а только шорохом волн, шелестом деревьев и пением птиц.
В том самом замке, в котором я впервые поняла, что, пожалуй, влюблена в этого мужчину, мы провели вдвоем еще три дня, а потом тоже вернулись в Москву, в нашу повседневную жизнь, полную рабочих проблем. Вернулась в официальном статусе замужней женщины, которого так много лет избегала. Впереди меня ждала новая старая жизнь. Я надеялась на то, что она будет счастливой.
Дом и земельный участок стариков Сизовых теперь были в полной безопасности. Все документы на правильную регистрацию земли и недвижимости уже подали, и результат их рассмотрения не вызывал сомнений. Татьяна Ивановна и Василий Петрович совершенно успокоились. Более того, они говорили, что даже рады случившемуся.
Ситуация, потребовавшая от них немало нервов, закончилась благополучно, а в результате Татьяна Ивановна обрела кровных родственников, рядом с которыми, не зная того, долгие годы жила по соседству.
– Если бы не этот проклятый Кадикаев, так я бы и знать не знала, что у меня двоюродные брат с сестрой есть. Так что все к лучшему. А уж вам с Костей я, Наташенька, так благодарна, что и словами не описать. Знала я, что вы хорошие люди, а теперь вы мне и вовсе родные. Так что наш дом – ваш дом. И завещание на него мы с Васенькой давно на тебя оформили. Так что приезжайте в любое время.
Натка и так приезжала каждые выходные, поскольку у Сизовых проводили остаток лета ее дети. Она забирала Сеньку и Настю только на то время, которое они провели семьей в Калининграде, на свадьбе у сестры Лены. Воспоминания у всех остались великолепные: яркие и добрые. Натка держала венец в церкви, Таганцев вел невесту к алтарю, Настя разбрасывала лепестки роз, а Сенька выглядел настоящим красавчиком в строгом костюме и рубашке с бабочкой.
Вернувшись из Калининграда, Натка снова сдала детей Сизовым, чтобы сын и дочь хотя бы еще две недели провели на свежем воздухе и парном молоке, которая Татьяна Ивановна покупала для них в соседней деревне. Сама же Натка с головой погрузилась в дело, которое задумала уже после того, как Сизовым вернули дом. Она была уверена, что старики заслуживают большего.
– Это их земля, – с жаром говорила она мужу, разъясняя, что хочет сделать, и пытаясь привлечь его в сторонники. – До революции Дорофеевым вся округа принадлежала. И благоустраивали Рождествено именно они.
– Ну и что? – пожимал плечами Таганцев. – Нет у нас в стране закона о реституции. Это тридцать лет назад тема возвращения имущества наследникам дореволюционных владельцев не сходила со страниц СМИ. Эксперты, потомки дворянских фамилий и просто интересующиеся обсуждали возможные пути реституции, но на практике вся эта дискуссия не вылилась ни во что конкретное. Один из так называемых дворян даже создал прецедент. Был такой инициатор возвращения национализированной недвижимости, объявивший, что он – потомок княжеского рода Мещерских, который пошел в лобовую атаку на российское государство. Предъявил документы на право владения усадьбой Алабино под Москвой и начал ходить по инстанциям. На тот момент от усадебного дома оставались одни руины, а пригоден для жилья был только флигель. Поначалу Мещерскому удалось договориться с местной администрацией, и он вместе с семьей в этом флигеле поселился. Но потом выяснилось, что никто ему усадьбу не вернет, и этот князь куда-то съехал.
– Костя, никто и не говорит о реституции, – Натка разговаривала спокойно, что бывало нечасто. Обычно, когда жена Таганцева загоралась какой-то новой идеей, она перла напролом, словно танк, убеждая всех в своей правоте. – Я изучила вопрос. Юристы однозначно говорят о невозможности так называемой абсолютной реституции, когда потомкам владельцев возвращают весь фонд недвижимого имущества, национализированного после Революции тысяча девятьсот семнадцатого года. Во-первых, у большинства наследников нет никаких документов, подтверждающих их права. В послереволюционной разрухе все бумаги пропали. Объяви сегодня реституцию, громадное количество наследников автоматически лишится легальных путей возвращения бывшего имущества. Потому что раз нет документов, то нет и прав. Да и у государства есть резоны не возвращать в частные руки объекты, большая часть которых имеет статус памятников архитектуры.
– Тогда о чем мы говорим?
