Читаем Вианн онлайн бесплатно

– Пожалуйста, месье. Я не хочу провести здесь в одиночестве всю ночь.

А затем он – уверена, что мне не показалось, – начертил на ладони незаметный знак, бросив отблеск на стену. Похоже, сын Марго унаследовал от нее не только улыбку.

Я видела, что Эмилю не по себе, но злости в нем больше не было. Его вечно насупленный лоб разгладился.

– Ладно, – наконец сказал он. – Но утром обязательно вернись. Обед я готовить не стану.

Я улыбнулась.

– Мы с Лоиком приготовим, – пообещала я. – Твой любимый. Писсаладьер.

Я вернулась домой. На Але-дю-Пьё уже зажглись вечерние огни. Вывеска Happy Noodles отбрасывала алые отблески. Цепочки бумажных фонариков висели между зданиями, а ставни и двери оплетали рождественские гирлянды. Перед магазином тоже сверкали разноцветные искорки, и хотя витрина была завешена бумагой, внутри горел свет, отчего она напоминала фонарь.

Но ни Ги, ни Махмеда дома не оказалась. Я нашла только Стефана в подсобке; он выглядел мрачным и встревоженным.

– А где Ги?

Стефан пожал плечами.

– Не знаю. Он еще утром ушел.

– Куда?

– Он не сказал.

Странно. С другой стороны, Ги уже несколько дней странно себя ведет.

– Что-то случилось? – спросила я. – Он поссорился с Махмедом?

Стефан покачал головой.

– Нет. Но приходил тут один человек. Он долго разговаривал с Ги.

– Какой человек? Ты его видел?

– Толком не рассмотрел. Старик. В длинном черном зимнем пальто.

Я подумала о мужчине, которого видела на прошлой неделе, и у меня по коже побежали мурашки.

– Ты знаешь, о чем они говорили?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Я держался поодаль. Но я слышал, как они вышли вскоре после разговора, и Ги еще не вернулся. А Махмед…

Он снова пожал плечами.

– Черт знает, где его носит.

Я подумала, что это не к добру. Описание человека в черном, данное Стефаном, слишком напоминало человека, который заглядывал в окно. И Ги вел себя так тихо и странно… мне следовало заметить неладное. Но у меня было столько хлопот, а теперь, когда я отыскала Эдмона…

Мир должен оставаться в равновесии, Виан. Не бывает дара без потери. Голос матери звучит в ночи так же ясно, как ветер, скользящий меж крыш. Не бывает дара без потери. Неужели это значит, что, призвав одного друга, я потеряла другого?

3 декабря 1993 года

Всего один день до нашего торжественного открытия в субботу. Сегодня вечером Франсуаза и Карина Ли придут помогать мне с витриной. Уличные щиты расписаны яркими красками: Стефан и семейство Ли нарисовали на них стручки какао, рождественские сцены и китайских драконов, которые приносят удачу. В торговой зоне ни пылинки; в стеклянных шкафах выстроились баночки, сверкающие, как сокровища со дна моря. Все идеально, вот только…

Ги не вернулся прошлой ночью. Его никто не видел со вчерашнего дня. Короткая записка на обороте конверта сбоку холодильника: «Уехал по срочному делу. Скоро вернусь. Г.». Никаких объяснений, никаких следов беспорядка. Фургон по-прежнему стоит за магазином. Я спросила бабушку Ли, и она сказала, что вроде бы видела, как Ги садился в машину с каким-то мужчиной. «Дорогая машина. Возможно, мерседес». Больше никто ничего не заметил. И лишь Махмед не выглядел удивленным, а невозмутимо пил кофе за завтраком, как будто ничего особенного не произошло.

– Я не понимаю. Разве ты не волнуешься?

Он пожал плечами.

– Нет, с чего бы? Он не впервые сбегает в Тулузу при малейших сомнениях в себе.

Читать мысли Махмеда непросто. Его цвета часто взбаламучены. Сегодня утром они были приглушенными, серыми, как утренняя дымка над морем. Но я не увидела в них тревоги: он прекрасно знает, куда подевался Ги и почему.

– По-твоему, он уехал в Тулузу? Зачем?

Махмед взял круассан и обмакнул в кофе.

– Возможно, ему нужно кое-что объяснить… насчет этого заведения… своему отцу.

– Но почему сейчас? Он что-нибудь сказал?

Он снова пожал плечами.

– А зачем?

Я подумала о Ги, о Троне лжецов, о тайне, которую он хранил все это время. Две разные жизни в двух городах, а между ними – одна ложь. Как долго он собирался скрывать правду? Лишь пока chocolaterie не начнет приносит прибыль. Тогда почему он решил открыться отцу сейчас, когда все зависит от самой важной недели?

Махмед продолжал есть круассан, отламывая по кусочку и медленно макая в кофе. Я вспомнила день, когда мы познакомились, и сплоченность, которую ощутила в них обоих. Пылкость Ги, смягченную здравым смыслом Махмеда; их крепкую дружбу.

– Это ты ему сказал, – произнесла я. – Послал ему газетную статью.

Махмед мрачно улыбнулся.

– Это все объяснило бы, да? Как будто я хотел, чтобы он взял на себя ответственность. Сделал выбор. Что ж, полагаю, он сделал.

Он доел круассан и встал.

– Дел по горло, Вианн. Дел по горло. Завтра важный день.

Я беспомощно наблюдала за ним. Почему все пошло наперекосяк? Что я сделала не так? Я начертила круг. Я призвала ветер. Я произнесла слова силы. Так почему ничего не вышло, мама? Почему все рушится на глазах?