Читаем Вианн онлайн бесплатно
– В Монкрабо, – начал Ги, – проводится Фестиваль лжецов. Это старинная традиция, которая уходит корнями в восемнадцатый век. Фестиваль знаменит во всем регионе, и каждый год первого августа люди стекаются в Монкрабо, чтобы посмотреть на состязания лжецов. Я всегда посещал их с Pépé: там была ярмарка, и музыка, и танцы, и парад Академии лжецов в церемониальных мантиях, со знаменами, вымпелами и пажами в красно-белых ливреях. Мэры и священники городков и деревень вдоль Гаронны прибывали с большой помпой и полным набором регалий. Вечером лжецы рассказывали поистине невероятные истории; и победитель, провозглашенный Королем лжецов, садился на Трон лжецов. Трон был каменным сиденьем в стене на одной из узких улочек бастиды, и я мечтал, как однажды усядусь на него, получу традиционный свиток и мешочек с солью, которые вручают победителю, и официальный сертификат с печатью мэра, который дает победителю право лгать – кому угодно – до конца его дней. «Что бы ты сделал с выигрышем? – спрашивал Pépé. – Кому ты хочешь лгать?»
Ги сделал паузу.
– Пожалуй, здесь нужно кое-что покрепче шоколада.
Он достал из буфета бутылку арманьяка. Взял две стопки, плеснул немного в каждую, увидел выражение моего лица и усмехнулся.
– Извини. Привычка – вторая натура.
Он выпил из своей стопки, затем взял мою.
– Просто не люблю пить в одиночестве. Итак, на чем я остановился?
– На лжи.
Он кивнул.
– Верно. Но то была игра. Всего лишь часть Фестиваля лжецов. А в сентябре я неизменно возвращался домой в Тулузу, к отцу.
Он глотнул арманьяка.
– Мой отец. Он был так уверен. Ни капли не сомневался во мне. Свято полагал, что однажды я займу его место в фирме. И много лет я верил ему. Притворялся, будто мне интересна юриспруденция. Прятал свою коллекцию кулинарных книг. Я встречался с девушками. Я всегда знал, что из моей сестры выйдет блестящий юрист. Но когда Анна погибла в автокатастрофе через три недели после того, как ей исполнилось двадцать два, внезапно оказалось, что традицию могу продолжить только я.
Он ненадолго умолк, и в его глазах отразились воспоминания. Я видела его сестру; его отца; его страх подвести семью.
– Ложь часто маскируется под что-то другое, – продолжил Ги. – Мы лжем, чтобы защитить других людей. Чтобы сделать их счастливыми. Чтобы заслужить их любовь. Знаешь, Вианн, я лгу, сколько себя помню. Наверное, это мой главный талант. Даже с шоколадом я управляюсь менее ловко.
Ги отправился изучать право в Университет Экс-Марсель.
– Отец предпочел бы Сорбонну. Но мне нравился Марсель. Нравился и город, и море – все, кроме собственно учебы, сухой, тоскливой, в окружении юношей, на которых я должен был равняться, по мнению отца.
Он усмехнулся.
– Поэтому я бросил право, не сказав отцу, и занялся кулинарией. Но я не хотел становиться шеф-поваром. Я хотел стать шоколатье.
– И ты познакомился с Махмедом.
Он кивнул.
– Он развозил грузы в доках. Мы познакомились в баре. Между нами возникла дружба. Вот и все.
– Но отцу ты не рассказал.
– Нет.
Он криво и печально усмехнулся.
– У него никого, кроме меня, не осталось – наша мать умерла, когда Анне было пять, и я ее почти не помню. Его волновало только дело и продолжение династии. Он даже подобрал мне невесту – Софи, дочь своего партнера. И поначалу я просто не мешал ему верить, что я изучаю право в Марселе. Это было так просто! Я играл роль. Отец щедро меня обеспечивал, но если бы заподозрил правду, то сразу бы прекратил. Каждый раз, возвращаясь в Тулузу, я обещал себе, что признаюсь ему во всем. И каждый раз говорил себе, что сейчас неподходящий момент. Ты меня понимаешь?
Наверное, да. Моя мать и его отец во многом похожи. Теперь я легко могла представить отца Ги: такой же импозантный мужчина, но лишенный чувства юмора. Неподвижный исполин его детства, недосягаемый, подобно богу на вершине горы. Принимающий в качестве подношений ложь, замаскированную под сыновний долг.
– А как же выпускной? – спросила я. – Как ты выкрутился?
– Поступил как остальные студенты. Взял напрокат мантию. Сделал несколько снимков. Один из них до сих пор висит в рамке на стене отцовского кабинета. Я все пытался улучить подходящий момент. Найти правильные слова. Но так и не смог.
Он умолк, и я увидела, что он пытается справиться со своими чувствами.
– А потом он заболел. У него нашли рак. Как я мог рассказать ему правду в такой момент?
В отличие от моей матери, отец Ги боролся с раком с таким же энтузиазмом, как в зале суда. Курсы терапии, больницы, лекарства.
– Я всегда знал, что он крепкий старик, – сказал Ги. – Считал его бессмертным. Но когда он заболел, начал думать, что подходящее время так и не наступит. Ни для него, ни для меня.
