Читаем Вианн онлайн бесплатно
Луи с удивлением посмотрел на меня. Я чувствовала, что он сомневается. Ощущала его горе, воспоминания, которые он бережно хранил. Я посмотрела на себя его глазами и увидела молодую женщину в одежде с чужого плеча. Она могла быть полезна. Она была
Я мягко сказала:
– Попробуйте. Помощь вам не помешает. Я сильная. Я уже трудилась на кухне. Я не боюсь тяжелой работы. И если вы меня научите, я всегда буду с почтением относиться к рецептам вашей жены.
А затем я использовала мамин трюк, нарисовала лучик на ладони, чтобы его лицо немного просветлело, как будто на него упал солнечный зайчик.
Когда Луи опускает щиты, на его лице мелькает улыбка, и он выглядит более мягким, более уязвимым. Словно солнце выглядывает из глубин затаенного горя, отразившись от пластинки слюды. И в отражениях я вижу сцены из ее драгоценной жизни. Маргарите семнадцать, это беззаботная девочка, мечтательница. Маргарите двадцать три, она перенесла первый выкидыш и надеется, что в следующий раз все получится. Маргарите тридцать пять, в каштановых кудрях появились первые серебристые проблески, похожие на волосы ангела…
Он словно прочищает горло. Я уже знаю, этот звук может означать что угодно, от одобрения до презрения.
– Думаю, дела для вас
Начало положено. Мое сердце забилось быстрее. Я кивнула, чувствуя, что улыбка будет лишней.
– Хорошо, – сказала я. – Когда можно приступать?
Он с подозрением посмотрел на меня.
– Не сейчас. Завтра пойдем на рынок.
Он ходит на рынок рано утром, до открытия бистро.
– Дайте мне список. Я сама схожу, – предложила я.
– Вы никого не знаете, – возразил он. – Торговцы этим воспользуются.
– Я умею торговаться, – ответила я. – Честное слово, им меня не надуть. С чего начнем?
Он снова хмыкнул.
– Вам надо взглянуть на рецепты. Начнете с чего-нибудь попроще, с чем справится даже новичок. Но сперва надо освоиться на кухне. Посуда. Сковородки. Ножи. Ложки. Рецепт – это не только слова на странице. Нужно знать, что и как сочетать, чтобы все получилось. Так что начнем с кухни.
Он пристально посмотрел на меня.
– Не трогайте ничего, пока я не скажу.
Кухня в La Bonne Mère была крошечной, тесной и битком набитой всяким хламом. Старомодная плита, наверное, еще довоенная. Большая квадратная раковина, пожелтевшая от времени и испещренная глубокими царапинами и щербинами. Буфет, некогда красивый, с пирамидами чашек и прочей посудой. Здоровенные пестик и ступка из тяжелой тусклой керамики. И повсюду кастрюли и сковородки; грязные и чистые; некоторые висели на крюках на стене, другие на подвесной стойке под потолком. В кухне царил беспорядок, на всем лежал слой сажи, въевшейся коричневатой сажи, оседавшей десятки лет от дыма и жира. Из-за нее все в комнатке словно было покрыто патиной, как древняя бронза; и пахло грустью и призраками летних дней, которые давно рассыпались прахом.
Я вытянула пальцы вилкой за спиной.
Луи с подозрением посмотрел на меня.
– Ты что-то сказала?
Я покачала головой.
–
Он протянул мне ложку из мелкозернистого дерева. От времени она стала почти бесформенной. Похоже на ручную работу. Возможно, Луи сам ее вырезал. Прежде это было обычным делом. Интересно, каково обладать подобной вещью? Использовать ее. Знать, откуда взялась каждая царапина, каждая подпалина, каждая зарубка. Я осторожно погладила потертое дерево.
– Ни в коем случае не замачивай деревянную ложку, – сказал Луи. – Просто протирай тряпкой. Не то она разбухнет от воды и покоробится.
Я кивнула. Наверное, я понимаю. Он хочет сохранить ее кухню нетронутой. Хочет сохранить следы ее рук на кухонной утвари; воздух, которым она дышала; частички ее кожи, ее волосы, ставшие пылью. Он снял со стены большую алюминиевую кастрюлю. Тоже старую и потемневшую от времени.
– Мы используем эту кастрюлю, – сказал он. – А это mouli.
Луи указал на большую хромированную штуковину, которая выглядела такой же древней и изношенной, как все на кухне. Деревянная ручка, несколько дисков, металлическая сетка внутри емкости размером с таз для умывания.
– Мы используем ее, чтобы отсеивать рыбьи кости и делать томатное пюре.
Я коснулась стенки mouli. Она была немного жирной, как будто он мыл ее еле теплой водой. Я попыталась представить, как использую ее, поворачивая деревянную ручку. Вся эта посуда старая, подумала я. У каждого предмета есть история. Каково это – иметь историю? Знать подноготную каждого инструмента, каждой сковородки, каждого рецепта.
– Прекрати, – сказал Луи. – Все должно оставаться на своих местах. Я должен знать, где что лежит.
