Читаем Вианн онлайн бесплатно
Он прошел мимо с каменным лицом, направляясь к chocolaterie. Я уже было двинулась за ним, но движение у мусорных баков привлекло мое внимание: это была Помпонетт, пропавшая еще до Хеллоуина, но ухоженная, сытая и довольная, будто никогда не терялась.
Помпонетт неторопливо подошла ко мне и ткнулась носом в лодыжку. Я взяла ее на руки и погладила.
– Пойдем домой, хорошо? Стефан повсюду тебя искал.
Кошка замурлыкала, пока я несла ее обратно в магазин. Закрывая за собой дверь, я все еще видела бабушку Ли, которая смотрела в окно. Лицо ее было серым и помятым, как шарик чая, который подняли из воды.
Прошло уже около недели после той неприятной беседы за ужином. Разбитое окно починили, конш-машина снова работает, и Ги стал прежним – строит планы, болтает без умолку, рассказывает, как все будет, когда Xocolatl откроется.
Махмед считает, что окно разбили китаянки.
– А кто еще? – твердит он. – Они всегда винили нас в своих бедах.
Ги, разумеется, с ним не согласен.
– Это мог быть кто угодно, – говорит он. – Подростки. Хулиганы.
Он пытается втолковать Махмеду, что Happy Noodles не представляет угрозы. Мы с ними в одной лодке, тоже пытаемся заработать на жизнь. Нужно подружиться с соседями. А в ноябре, говорит он, надо приготовить как можно больше рождественских товаров: плитки и коробки шоколада, елочные украшения, подарки. Он считает, что это самое подходящее время, чтобы произвести впечатление, оставить след в жизни сообщества. Магазин уже полностью оснащен: в нем есть прилавок, старомодный кассовый аппарат, несколько маленьких столиков и стульев и стеклянная витрина вдоль стены, где коробки шоколада и подарки всех сортов будут таинственно мерцать, словно спрятанные сокровища. В витрине магазина появится рождественская сценка из шоколада, а над входом – вывеска, которую вырезал Стефан, с единственным словом: Xocolatl.
Мы сообщили об открытии в местную газету в надежде на бесплатную рекламу. У нас даже телефон есть, а значит, Махмеду не придется ходить к телефонной будке каждый раз, когда нужно заказать товар. И Помпонетт наконец-то вернулась, а значит, Стефан снова счастлив. Кроме того, он закончил работать над фургоном. Внутри теперь есть специальный прилавок, стопка бумажных стаканчиков, несколько банок с зефирками для посыпки и подогреваемый бак с краном, чтобы наливать свежеприготовленный горячий шоколад.
Но по-настоящему фургон изменился снаружи. Стефан выкрасил его в оранжевый цвет, нарисовал плоды какао коричневым, золотым, алым и розовым и написал на боку слово Xocolatl изящным почерком с завитушками. Выглядит ярко и броско, и Ги не скупится на благодарности и похвалу.
Махмед ничего не сказал. Он всю неделю какой-то замкнутый, его обычно подвижное лицо застыло и ничего не выражает. «Он оттает, – говорит Ги с привычным оптимизмом. – Вот увидишь. Так всегда бывает».
Не уверена. Я никогда раньше не видела Махмеда таким. Он не проронил ни слова, даже когда увидел, что Стефан сделал с его фургоном. Он просто работает, ест вместе с нами, спит на своем обычном месте. Но чего-то не хватает. Он словно облачился в броню. Не реагирует даже на дружеское подтрунивание Ги. Завтра мы со Стефаном собираемся налаживать контакт с людьми с помощью фургона и горячего шоколада, Ги будет работать над своими эскизами, а Махмед класть новую напольную плитку цвета охры и золота, в тон стенным росписям, в торговом зале. Нам стоило бы радоваться. Все в срок, все на местах. И все же в воздухе висит предчувствие беды, как будто сила, которую я призвала на прошлой неделе, готова обернуться против нас. Голос матери во мне говорит:
Я приготовила большую миску ганаша из испорченной партии. Если шоколад свернулся, его можно размягчить, добавив теплой воды и перемешав. Ги этим методом брезгует, потому что такой шоколад уже не станет твердым, он годится только для соусов или напитков. Но из него можно сделать ганаш, так что он не совсем уж пропал, а остальное я положу в торт, который буду подавать с горячим шоколадом.
Я использовала один из рецептов Марго – Gâteau Liégois с пышным ванильным кремом и чередующимися слоями ганаша. Завтра он поможет нам принести в мир немного добра. Интересно, как бы Марго к этому отнеслась? Моя мать говорила, что человек живет, пока его помнят. Марго живет в своих рецептах, дарит утешение незнакомцам, кормит мир. Если бы она смогла сама воспитывать Эдмона, то научила бы его готовить этот торт, давала бы облизывать ложку, показала, как разравнивать ганаш кондитерским шпателем. Я живо представила себе Марго и Эдмона: на их лицах лежит теплый свет из окна, головы почти соприкасаются, когда они вместе заглядывают в миску с ганашем. И Луи тоже здесь. Я никогда не видела Луи таким, его лицо сияет от радости.
