Читаем Варяг IV онлайн бесплатно
— Стол был щедрым… — отозвался он, отставив кубок в сторону, и схватился за ложку. В миске перед ним дымилась густая наваристая похлёбка с крупными кусками вяленой баранины, репой и луком. — Была там и оленина, и кабан, и лосось копчёный. Даже сыр! Мёд рекой тёк, как в сагах про конунгов древности. Мужи… все, у кого есть имя и вес на этом острове, тоже были там.
— А молодые? — спросили они синхронно. — Были ли молодые воины? Хёвдинги?
Он хмыкнул, разминая во рту жестковатое мясо.
— Были. И не очень. А вам-то что до молодых?
— Как «что», отец? — вспыхнула Асвейг, её щеки зарделись. — Нам же пора… мы же хотим…
— Хотите замуж, — холодно закончил за неё Колль. — Знаю. Слышу не первый год. И знаешь что? Я на том пиру о вас думал…
Девушки затаили дыхание, их глаза стали круглыми, как монеты. Даже Фридла, расставлявшая на столе блюдо с дымящимися лепешками, замедлила движения.
— И… и что? — прошептала Хельга.
— И нашёл, — сказал Колль с нарочитой неспешностью. Он отломил кусок лепешки, обмакнул в похлёбку. — Это люди с положением: с достатком, который не сгинет после первой же суровой зимы, и с уважением, которого хватит, чтобы закрыть рты любым сплетникам.
— Кто они? — выдохнула Асвейг.
— Торбьёрн, сын Эйольва. Хёвдинг с северных фьордов. Земли у него каменисты, но народ верный, а сам он в походах не один корабль поводил. И Асмунд Сигтрюггсон. Бонд с западных долин. Его стада — тучи на склонах, его закромам позавидует сам конунг. Оба — столпы общины. Оба ищут молодых и плодовитых жен для укрепления своих родов.
Надежда на лицах дочерей тут же прогорела и почернела, как сырое полено в огне. Вместо неё проступило недоумение, растерянность, а затем и тихий ужас.
— Отец… — начала Хельга дрожащим голосом. — Торбьёрну… ему ведь уже далеко за пятьдесят зим. У него… у него три жены в курганах лежат.
— А Асмунд… — обиженно добавила Асвейг. — Он ведь едва ходит, отец! Нога у него калеченная! И он… он лысый, как колено!
Колль резко опустил ложку, и она громко стукнула о край миски. Обе девушки вздрогнули.
— Сила мужчины! — произнес он тихо. — Не в волосах на голове и не в прыти его ног. Сила — вот здесь. — Он ударил себя кулаком в грудь. — В богатстве, которое согреет его семью в стужу. В весе его слова, когда на тинге решается судьба народа. В уважении, что заставляет других слушаться без лишних вопросов. Вы думаете, красивый лик накормит ваших детей, когда урожай погубит мороз? Молодые мышцы защитят ваш очаг, когда придут грабители с моря?
Он смотрел на их побледневшие, обиженные лица. Они были красивы, как первые весенние цветы на ещё холодной земле. И так же недолговечны, если не найти им прочную опору. Он дал им слишком много воли после того, как их старший брат погиб в шторме у южных берегов. Слишком много нежности, слишком много поблажек. И теперь вот пожинал то, что посеял: ветреные мечты о юных героях из саг!
— Они дадут вам крышу над головой, еду и защиту, — продолжил он с ноткой усталого убеждения. — Ваши дети не узнают голода. А вы… вы подарите им то, чего им уже не вернуть: молодость, свежесть и жизнь для продолжения рода. Это честный торг. Самый честный из возможных. И со временем вы мне за него еще спасибо скажете!
— Но мы… мы не любим их, — прошептала Хельга, и в её глазах блеснули слезы.
Колль сморщился, как от изжоги…
— Любовь — это для скальдов и девушек у ручья. Жизнь — это долг перед будущим. Каждой из вас уже по двадцать весен! Не вечно же вам в девах сидеть, как мифическим валькириям в Высоком Зале⁈ Братья ваши свои гнёзда давно свили. Им хоть за вас краснеть не придётся.
Девушки переглянулись. В их глазах погас последний огонёк сопротивления и осталась лишь горькая смиренная пустота. Они молча поднялись и ушли, не оглядываясь…
Колль проводил их взглядом, потом тяжело вздохнул и буркнул в уже остывающую похлёбку:
— И так засиделись…
Затем он с угрюмым видом доел похлебку. Мысли вернулись к своему привычному, изъезженному руслу.
Он видел, как молодой конунг, сидя рядом со своей огненноволосой Астрид, говорил о грядущем. Говорил с жаром, с искрой в глазах, и многие, особенно молодежь, смотрели на него, как на провидца. Словно он принес с собой не только странные знания, но и сам дух перемен. Говорил о дорогах, что свяжут хутора воедино. О мельницах на каждом ручье. О едином своде правил для всех. Словно забыл, что настоящий закон всегда пишется острием меча, а не резцом на дереве. Забыл, что сила — в разобщенности и независимости сильных родов, а не в центральной власти, которая рано или поздно станет тиранией.
Рабыня принесла ему еще кубок мёда и небольшую деревянную тарелку с нарезанным сыром и вяленой олениной. Колль кивнул и взялся за сыр.
Как раз в этот момент один из рабов-сторожей появился в дверях зала с морозным румянцем на щеках.
— Хозяин! К воротам подъехали! Видные мужи! На крепких конях да в дорогих шубах.
