Читаем Варяг IV онлайн бесплатно
Он был хорошим воином и верным другом, но с моими цифрами он не ладил. Викинги считали дюжинами, зарубками на палках, сжимали кулак и загибали суставы. Мои «ноль» и «восемь» казались им колдовством.
Я отхлебнул мёда и уже открыл было рот, чтобы прояснить ситуацию, когда к нам подвалил молодой викинг.
Парень был пьян — не в стельку, но на грани, когда язык ещё слушается, а тормоза уже нет. Он ткнул пальцем в бересту и заорал:
— Асгейр, ты что, грамоту изучаешь? Скоро жену свою учить будешь?
— Вали отсюда, Халльгрим. Пока цел.
— А что я такого сказал? — парень развёл руками, изображая обиду. — Я ж по-доброму.
— Вали, — повторил Асгейр, и в его голосе зазвенел меч, от чего Халльгрим мгновенно протрезвел и исчез в толпе.
— Вот и поговорили, — усмехнулся я, поднимая рог. Асгейр усмехнулся в ответ, и мы чокнулись. Мёд плеснулся через край, упал на бересту, смешался с цифрами. Асгейр выругался, вытер пальцы о штаны и снова уставился в грамоту.
— Так что там с рыбой? — спросил он. — Восемь бочек, говоришь? А девятую куда дел?
— Я…
Меня перебил крик — он врезался в гул пира, как топор в сухую доску. Я поднял голову и посмотрел в сторону шума.
Один из моих зеленых дружинников лежал в луже крови. Лейф застыл над ним, сжимая нож — лезвие красное, пальцы красные, даже рукава в крапинку. Всё носило следы бури, но лицо моего друга было тихо, как фьорд перед снегом.
Кровь растекалась быстро, заливая щели между досками. Пара женщин у дальнего стола побледнели и отвернулись. Один из молодых викингов смотрел на лужу с восторженным любопытством — первый раз, что ли, кровь видит? Другой, постарше, сплюнул на пол и потянулся за новым кубком. Кровь на пиру не была редкостью. Но лучше было держаться подальше от того, кто эту кровь пролил.
Ко мне подошла побледневшая Астрид. Её рука сжала мою. Она смотрела на нож в руке Лейфа. И на свой живот. Я чувствовал, как под её ладонью замерли дети — будто тоже поняли.
— Всё будет хорошо, — шепнул я ей на ухо.
Мои люди, притворяющиеся пьяными гостями на пиру, в миг протрезвели и повытягивали мечи из ножен. Они направились прямиком к Лейфу, желая разобраться, почему он только что прикончил их брата по оружию…
— ВСЕМ СТОЯТЬ!
Мой голос прокатился по толпе, заставив факелы дрогнуть.
Кто-то замер с кубком у рта, кто-то — с ножом над куском мяса. Женщина, сидевшая рядом с телом Берга, прижала руку ко рту, чтобы не закричать, но из горла все равно вырвался сдавленный, булькающий звук. Мужчина напротив нее, здоровенный детина с рыжей бородой, медленно опустил руку к топору на поясе. Я заметил это движение и покачал головой. Он замер, но его пальцы так и остались на рукояти.
Я отпустил руку Астрид и пошел к Лейфу.
Каждый шаг давался с невероятным трудом из-за чертовой участи конунга — разгребать подобное дерьмо… Я печенкой чувствовал, что произошло что-то нехорошее… Один неверный шаг — и начнется война. Лейф — ярл Альфборга. Его люди сидят за этим столом, пьют мое пиво, едят мое мясо. Если я объявлю его вне закона, они поднимут мятеж. Если я его прощу, старые хёвдинги скажут, что я слаб. Нужно было найти ту грань, ту золотую середку, по которой можно было пройти, не сорвавшись в пропасть.
Лейф стоял, не двигаясь. Его грудь тяжело вздымалась.
Я взял его за руку — ту, что хваталась за лезвие. Поднял. Рана была глубокой — я видел, как из ладони сочится алая струя, как пульсирует жила на запястье. Лейф держал нож так крепко, что, когда я разжал его пальцы, лезвие осталось в ране еще на мгновение, прежде чем выпасть на пол.
— Лейф, сын Ульрика, — сказал я. — Ты убил человека на моем пиру. Перед богами и людьми! Говори! Зачем ты это сделал⁈
Лейф кольнул меня свирепым взглядом. В его глазах мелькнуло что-то затаенное и злое…
— Он оскорбил мою женщину, Рюрик. — взяв себя в руки, отчеканил друг. — Этот выродок при всех назвал мою Зельду шлюхой… Ингун и Эйвинд могут подтвердить это.
В его голосе подрагивала ярость, которая могла убить еще раз, если я не остановлю ее.
Я повернулся к Ингунн.
Она стояла чуть поодаль, вцепившись в руку Зельды. Ее лицо было белым, как мел. На платье застыли брызги крови.
— Это правда? — спросил я.
Она заторможено подняла голову.
— Правда. Я ударила его, чтобы он опомнился. Но он выхватил нож…
— Всё так и было. — встрял Эйвинд, выступая вперед. — На миг, мне даже показалось, что он хочет меня прикончить… Из ревности…
Зельда добавила:
— И Берг действительно оскорбил меня… Он замахнулся на Эйвинда, а Лейф остановил его. Это было справедливо. Я клянусь своей честью и честью своего рода. Клянусь мечом моего отца и могилой моей матери.
Факелы в зале затрещали громче обычного. Я слышал, как лихо бьется мое сердце…
Торгрим, стоявший у стены, подал голос.
— По закону, конунг, обнаживший нож на пиру — становится скогармадором. Лейф имел право на такой поступок. Наш закон говорит: кто обнажил оружие на священном пиру, тот теряет покровительство богов и людей. Его может убить любой, и никто не заплатит вергельд. Это закон. Это обычай. Это наши предки установили. Так было всегда, и так будет.
