Читаем Варяг IV онлайн бесплатно
Хруст разнёсся по утрамбованной земле. От этого звука свело желудок. Кость коня подломилась под молотом, как переспелая груша, — и животное рухнуло, взметнув фонтан грязи. Всадник перелетел через голову лошади и глоткой рухнул на чьё-то копье. Кровь хлынула во все стороны, как вино и порванного бурдюка. Она залила лицо Торгрима тёплой и солёной волной. Он облизал губы, по-волчьи оскалился и вдруг дико запел, обрушивая молот на очередного врага:
'
Песня рождалась из жужжания слепней над полем боя, из шелеста сухого вереска под ногами, из звона стали, который перекрыл стук его собственного сердца.
БУМ! БУМ! БУМ! — это был ритм молота, бьющего без устали. Ритм крови, пульсирующей в каждой свежей ране. Ритм того, что кузнецы называют «певучим железом»: когда металл сам подсказывает, куда бить, потому что знает, где враг тоньше и слабее…
Вторая волна ударила сильнее. Торгрим крутанулся, молот описал дугу — и голова очередного викинга взорвалась кровавыми ошметками: тело бедолаги громко обделалось и успело сделать два шага, прежде чем рухнуть на трупы своих друзей. Молот опустился на грудь второго — и рёбра несчастного сложились внутрь, костяные осколки нашпиговали лёгкие, превратив их в решето. Кровь хлынула изо рта пузырящейся массой, потому что лёгкие пытались кашлять, но кашлять было уже нечему. Третий попытался ударить мечом в бок, но Торгрим перехватил лезвие молотом, скрутил, вырвал оружие из рук и тут же вогнал обух в лицо.
Нос провалился. Зубы брызнули в стороны. Торгрим ударил еще раз — и голова треснула, как переваренное яйцо.
Четвёртый ударил в спину. Меч вошёл мягко, почти нежно — Торгрим почувствовал, как лезвие скребёт по ребру, и замер. На миг. Потом развернулся с рыком, схватил врага за горло и швырнул на землю. Тот упал на спину, а кузнец навалился сверху, придавил коленом грудь. Он сунул два пальца в рот противнику и рванул вниз — челюсть треснула, враг забился, захлёбываясь кровью и ужасом. Торгрим вытер пальцы о его же кольчугу, встал, выдернул меч из спины — и сломал о колено.
— Ярл! — крикнул кто-то. — Ещё сзади!
Он обернулся. Ещё двое. И ещё. Они лезли, как крысы из подполья. Торгрим рубил, крушил, ломал, и каждый удар молота находил цель. Но их было слишком много…
Рядом упал Халльвар — стрела вошла ему в плечо, но он выдернул её зубами, зажал рану рукой и продолжал рубиться. Другой кузнец лежал у ног Торгрима с разрубленной головой — мозги вытекли на камни, смешались с кровью и грязью. Братья Сигвальды бились спина к спине, отбиваясь от четверых, но один из них уже начинал плыть и терять сознание от многочисленных ран.
Торгрим сбил с ног очередного нападающего, наступил ему на горло, почувствовал, как хрустнули позвонки, и оглянулся.
Из тридцати в живых осталось не больше десяти. Они стояли за его спиной, израненные, окровавленные, но не сломленные.
— Уходите, — сказал Торгрим, не оборачиваясь.
— Ярл…
— Уходите, я сказал! Бегите к своим женщинам и детям. Живо!
Мастера послушались, и один за другим они отступили вглубь посёлка. Торгрим остался один. С молотом в руке.
А потом сквозь звон в ушах он услышал далёкий детский плач из штольни. Тонкий, как хрупкая снасть… Через него с ним говорили боги: «Ты — стена. А стены не должны падать, пока за ними кто-то есть».
Торгрим закрыл глаза.
У него тоже когда-то был ребёнок… Сын Магнус. Светловолосый мальчишка, который любил сидеть у горна и смотреть, как он куёт железо. «Папа, а я тоже стану кузнецом?» — «Конечно, станешь, сынок! Лучшим на всём Буяне».
Но Магнус пал у Борланда, прикрывая ярла. Торгрим тогда три дня не выходил из кузницы. Он ковал мечи и безудержно плакал, потому что каждый удар молота отзывался в пустой груди. А потом пришёл Рюрик, и Торгрим отдал ему сакс своего павшего сына…
Жене повезло больше — она ушла раньше от лихорадки, за три года до того. Она не пережила своё дитя… Не почувствовала эту величайшую пустоту внутри… Торгрим остался один. Только кузница. Только железо. Только память, которая жгла сильнее раскалённого прута.
И вот теперь умирал уже он… И, наверное, это было правильно. Скоро он увидит Магнуса и свою красавицу — супругу. Скоро они снова будут сидеть у горна, и сын спросит: «Папа, а ты научишь меня ковать?» А он ответит: «Теперь точно научу, сынок. Всему, что знаю сам. Теперь мы всегда будем вместе!»
— Я иду, Магнус, — прошептал Торгрим. — Потерпи ещё немного.
