Читаем Варяг IV онлайн бесплатно
Именно в этот момент один из молодых викингов, сидевших чуть дальше за столом, поднял свой деревянный кубок. Парень лет двадцати, со светлой, ещё не окрепшей бородкой и глазами, горевшими отвагой и той особой глупостью, что присуща юности, не видавшей ещё настоящей цены крови.
— Конунг! — крикнул он, и его звонкий голос перекрыл на миг общий гул. — Планы на весну есть? Куда направим весла? Пойдём на богатых и мягкотелых южан? Или, может, двинем к северному соседу? Ларсгардские ярлы точно ослабеют после смуты! Можно будет жирный кусок земли оттяпать!
Жадный шум одобрения прокатился по залу. Заблестели глаза. Застучали кубки и ножи о дерево столов. Все ждали привычного слова о добыче, о славе, о новых землях, которые можно взять просто потому, что они есть и они слабы.
Я медленно отставил свой кубок в сторону. Мёд внезапно показался мне слишком приторным и тяжёлым. Я посмотрел на эти лица — загорелые, обветренные, бородатые, оживлённые хмелем и перспективой. Они думали о набегах. О грабеже. О том, чтобы взять то, что плохо лежит. Как думали их отцы. И отцы их отцов…
А я думал о дорогах, которые нужно проложить так, чтобы по ним могли проехать телеги даже в распутицу. О погостах — центрах сбора и справедливости. О том, как поднять мельницы на каждом более-менее сильном ручье. Как очистить поля от валунов и пней. Как завести породистый скот, который даст больше мяса и шерсти. Как научить этих людей не только брать, но и строить…
Но сказать это вслух сейчас, в этом дымном зале, подвыпившим воинам, мечтающим о весенней добыче… это всё равно что плюнуть в очаг. Шипение и брызги будут, а толку — ноль.
Я плавно поднялся с места… Шум постепенно стих, как волны после брошенного камня. Сотни глаз воткнулись в мою фигуру.
— Думаю… — Я медленно обвёл взглядом зал, встречаясь глазами то с одним, то с другим. — Я думаю, что нанести ответный удар по тем землям, что когда-то принадлежали Харальду Прекрасноволосому, будет справедливо. По чести. Для острастки. Чтобы все помнили: Буян не согнулся. Буян не сломлен. Буян силён, и горе тому, кто тронет его.
Оглушительный рёв согласия потряс стены. Кулаки и ладони бахнули по столам, кубки коснулись губ, мед прыснул на бороды…
Я поднял руку, прося тишины.
— Но! Прежде чем идти и брать то, что лежит за морем… нам нужно кое-что построить здесь. На этой земле. Этой зимой. Пока лёд держит и волки воют у окраин. Многое нужно сделать. Очень многое…
— Что, конунг? — спросил тот же молодой викинг. Но в его голосе теперь сквозило не только юношеское любопытство, но и пробудившееся доверие. Он действительно хотел знать.
Я позволил себе улыбнуться. Уверен, улыбка вышла загадочной. Улыбкой скальда, который знает конец саги ещё до того, как начал её рассказывать.
— Они шепчут мне, — сказал я, и голос мой стал ниже, интимнее, будто я делился великой, опасной тайной только с этим залом, с этими людьми. — Боги. Духи этой земли. И мой собственный разум, что помнит иные страны. Они говорят на ухо: чтобы Буян стал не просто клочком суши в холодном море, а царством… чтобы он цвёл, как яблоня в защищённом саду, чтобы он был крепок, как сталь в руках хорошего кузнеца… и для этого нужно не только грабить.
Я дал тишине растянуться, стать полной и тяжёлой, как спелый плод.
— Верьте мне, — сказал я, и слова легли на тишину, как отпечатки на снегу. — Даже когда я попрошу вас обменять меч на плотницкий топор. Даже когда мои речи покажутся безумием северного ветра. Обещаете ли вы слышать не слова, а смысл, что стоит за ними?
— Обещаем! — грохнули в ответ десятки глоток.
— Для этого, — продолжал я, и взгляд сам собой скользнул по знакомым, дорогим лицам, сидящим на высоком месте. — Нужно, чтобы у корней нашего древа были сильные и здоровые ветви. Надёжные. Чтобы они держали тяжесть будущей кроны. Верные!
Я повернулся к Лейфу. Он смотрел на меня, нахмурив свои светлые брови, не понимая, куда я клоню. В его огромной, простой натуре не было места для подобных аллегорий.
— Нужно, чтобы Лейф сидел в Альфборге. В своей колыбели… Как законный правитель, верный союзник и наш брат. Чтобы восток, земли за лесом, были нашими не силой страха и меча, а силой братства, чести и общего дела!
Ошеломление накатило на Лейфа, как внезапный штиль на бурное море. Вся его богатырская мощь, вся его готовность к действию замерли, обратившись в неподвижную глыбу. Только безмолвное изумление раздвинуло границы его синих глаз, сделав взгляд прозрачным и беззащитным, как у ребёнка, впервые увидевшего чудо.
А я тем временем уже повернулся к своему развеселому другу…
— Нужно, чтобы Эйвинд сидел здесь, в Буянборге. Хранил сердце нашей земли, когда мои ноги будут в другом месте. Чтобы здесь, в этой крепости, всегда был мой меч, моя честь и моё доверие, даже если самого меня не будет рядом.
Эйвинд побледнел, потушив свой румянец на щеках… Кубок в его руке дрогнул, и золотистый мёд расплескался, упав каплями на его колени. Он даже не заметил.
Все замерли, пытаясь осмыслить и переварить услышанное… Но я не дал им опомниться…
— А я сяду в Новгороде.
