Читаем Циньен онлайн бесплатно

— Пропади они пропадом, ваши угощения! — продолжал злиться Лю Жэньцзин. — Можешь не провожать меня дальше!

— Ну что ж...

Ронг остановился и с грустью смотрел, как приятель удаляется от него. Вдруг Книжный Червь остановился, обернулся и крикнул:

— Советую тебе остерегаться, Мяо Ронг! Я видел сегодня на набережной известного сыщика Рогу Лина. Не исключено, что он разыскивает тебя и твою жену.

— Почему ты так думаешь?

— Еще в Шанхае видели, как он следил за вами. Прощай, Мяо Ронг!

— Постой, Лю! — Ронг вдруг припустился и догнал товарища. Тот остановился. — Послушай, Жэньцзин, друг мой.

— Слушаю тебя, друг мой Мяо Ронг.

— До меня дошли твои слова, Лю. Вдруг открылись очи, и я увидел, как ты прав. Любовь не должна мешать главному делу, которому себя посвятил человек.

— Смотрю, ты и впрямь будто просыпаешься.

— Ты прав, я слишком надолго отошел от борьбы. Русские называют первый месяц после свадьбы медовым. Но любовь должна помогать общему делу, и Ли станет не только моей женой, но и моей соратницей.

— Дочь классового врага? Сомневаюсь.

— Напрасно.

— Напрасно ты так слепо доверяешь ей, Мяо Ронг. Что, если она связана с сыщиком Рогулиным и поставляет ему сведения?

— Я понимаю твои опасения и прощаю тебе, но ты несправедлив к моей Ли.

— Если я не прав, то Рогулин выслеживает вас с плохой целью. Вы должны немедленно бежать из Ситана. Сегодня же, слышишь меня?

— Слышу, — поник головой бедный Ронг. Ему так хорошо жилось в этот месяц в доме отца и матери, которые окружили его и Ли своей заботой, самые лучшие родители в мире.

— Понимаю, тебе не хочется. Но если Рогулин выследил вас, сюда вот-вот могут нагрянуть и схватить вас. Торопись, Мяо!

— Я знаю, где я могу стать полезен! — Ронг горячо схватил товарища за руку. — Семь лет я провел в Париже, общался с осевшими во Франции китайцами, знаю очень многих из них, в том числе лидеров. Мы с женой отправимся туда, я стану пропагандировать идеи Гунчаньдана и направлять французских китайцев в Китай, чтобы они вставали в наши ряды.

— А много их там?

— Более ста тысяч приехали перед большой войной, их наняли рыть траншеи, и потом половина осталась. В масштабах Китая пятьдесят тысяч — крупица. Но не забывай, что многие из них выучились там, обрели опыт, многие читали Маркса...

— Прекрасная идея, Мяо Ронг! — наконец улыбнулся Лю Жэньцзин. — Поезжай. Я доложу товарищам, что ты отправляешься в Париж для ведения революционной агитации среди китайских масс. Завтра на рассвете я уезжаю в Шанхай, в моем автомобиле найдутся два места.

— Спасибо тебе, Лю!

— Вот теперь я вижу, что не зря съездил к тебе в Ситан.

* * *

Выследив Ронга и Ли, Рогулин не замедлил сообщить об этом Трубецкому. Из главного полицейского управления Ситана он дозвонился до консульства Российской империи в Шанхае. Трубецкой был в отъезде, но Рогулин попросил найти его и сказал, что перезвонит через три часа. В назначенное время Трубецкой подошел к телефону:

— Слушаю вас.

— Здравствуйте, полковник, — услышал он в трубке голос Рогулина.

— А, это вы?.. Каковы результаты?

— Я нашел их. Немедленно найдите способ выехать из Шанхая и поспешите в Ситан.

— Ситан? Где это?

— Не так далеко от Шанхая. Я буду ждать вас завтра на главном рыбном рынке. Ровно в полдень.

Попрощавшись с Рогулиным, Борис Николаевич в медленной задумчивости опустил на рычаги телефонную трубку.

Всего две недели прошло с тех пор, как Елизавета Донская сбежала с этим щенком-китайцем, а как много воды утекло! Начать с того, что у Трубецкого появилась тайная любовница, у которой он ночевал каждую ночь. Эта певица Лули, загадочная женщина, оскорбившая полковника русской армии хлесткой пощечиной, теперь окружала его заботой и лаской. Он приходил в «Ночную красавицу», пил коньяк и слушал, как она божественно поет свои песни, приносил ей цветы, а когда программа заканчивалась, уходил, дабы не компрометировать ее, а среди ночи являлся в ее квартиру с напитками и закусками, фруктами, конфетами и пирожными. Разговаривали они друг с другом по-английски. Понемногу он стал откровенничать с ней, рассказывал о своей жизни, все больше и больше раскрывая подробности. Она внимательно слушала его, жалела и даже нередко плакала, прижимая к своей груди его голову. И так трогательно произносила его имя:

— Болис.

И теперь в его имени звучал не призыв: «Борись!» — а нечто больное, что нужно вылечить.

Просыпаясь, он подолгу смотрел на ее нежное плечо, постепенно озаряемое лучами рассвета, на черные завитки волос, растущие из ее затылка. Его охватывала нежность, которой ему так долго в жизни не хватало, он принимался целовать ее шею, завитки волос щекотали его лицо, и он брал ее спящую, просыпающуюся.

Теперь его уже не так обжигала обида на Ли. Ее звонкий голос то и дело звучал в его воспаленной голове, и он постоянно думал о ней. Он не переставал жаждать мести, мечтал, что Рогулин найдет беглецов и можно будет внезапно нагрянуть. Но постепенно его жажда мести переключилась на убийцу Арнольда.