Читаем Циньен онлайн бесплатно

— При чем здесь княжна? — ерепенился Самсонов. — Персиянка же не сама себе пулю в лоб пустила, ее Стенька, выродок... Кстати, может, эти косоглазые черти сами Лопаткина за борт выбросили? Почему тот негодяй смеялся над его фамилией?

— Потому что окончание на «кин» у китайцев звучит неприлично, — пояснил Дубов, давно уже работавший в Китае. — Они стараются все наши такие фамилии произносить иначе: вместо Пушкин — Пусицин, вместо Кошкин — Косицин и так далее.

— Сволочи! — скрипнул зубами Самсонов. — Они у меня еще попляшут!

— Как тут обстановка? — поинтересовался Арнольд.

— Пока все спокойно, — ответил дипломат. — Консульству подняли плату за услуги, но пока выживаем неплохо.

— Радуйтесь, господа, скоро будет бал-маскарад! — сообщил Григорьев.

— Ого! Это хорошая новость! — Самсонов даже стряхнул с себя жалость по Лопаткину.

— Наверное, Арнольд, твой двоюродный дядя отмечает юбилей? — спросил полковник.

— Да, по всей видимости, — сказал Гроссе-младший. — Двадцать лет с тех пор, как Виктор Федорович был назначен генеральным консулом Российской империи в Шанхае.

— Российской империи... — печальным эхом отозвался Дубов.

— Не вздыхайте, Леонид Петрович! — сказал ему Трубецкой. — Лопаткин тоже начал с того, что все вздыхал: «Ах, Волга!.. Ах, Россия!..»

— А главное, господа, у нас теперь новый предводитель дворянства! — сообщил Григорьев.

— Кто же?

— Генерал Донской. Александр Васильевич.

— Да ну! Предводитель? Хотя этому паркетному генералу как раз и руководить дворянством. Арнольд! Опять твоя родня! — засмеялся полковник. — Ведь, если не ошибаюсь, Донской женат на твоей родной тетушке?

— Так точно! На тете Марго.

— Ну ты и обложился тут родственниками!

— А главное, господа, у них дочка — пальчики оближешь! — лукаво подмигнул куда-то в небеса Григорьев.

— Моя кузина. Елизавета Александровна, — живо откликнулся Арнольд и повернулся к полковнику. — Борис! Ты же у нас теперь вдовец. Давай женим тебя на ней? А что, приданое генерал даст богатое.

— Лиза, Лиза, Лизавета... Моя сладкая конфета... — промурлыкал в ответ Трубецкой.

* * *

Тем временем в другом автомобиле, едущем в это утро по шанхайским улицам, тоже шел оживленный разговор.

— Мы разместимся на территории французской концессии, в общежитии женской гимназии Бовэнь, — оповещала приехавших Ван Хуэйу. — Там же будут проходить заседания съезда. Заранее приношу извинения: условия весьма простые, но, сами понимаете, денег у нас не много, а директор гимназии госпожа Хуан Шаолань, моя знакомая, согласилась за все про все взять всего лишь двадцать юаней.

— Не беспокойтесь, уважаемая Ван, — успокоил ее Мао Цзэдун. — Древние римляне говорили: удобствами разрушается достояние отечества.

— Госпожа Ван, ведь вы — жена Ли Дачжао, не так ли? — спросил Мин.

— Верно.

— Я очень уважаю вашего мужа. Я, как и он, убежденный конфуцианец.

— Мин наизусть знает всего Конфуция! За это все его прозвали Красным Конфуцием, — сообщил Ронг.

А Мао важно заявил:

— Пришло время китайцам жить не одним Конфуцием.

— А директор гимназии знает, кто мы такие на самом деле? — спросил Усатый.

— Нет. Поэтому прошу вас как можно более старательно изображать из себя профессоров и студентов — участников научной конференции, — строго объявила Ван.

* * *

Во дворе российского консульства в Шанхае на изумрудном английском газоне лежал футбольный мяч. Он зажмурился, и женская ножка, обутая в белую туфельку на невысоком каблуке, сильно ударила по нему. Мяч полетел, подобно выпущенному из пушки снаряду, и весьма метко попал в спину Веры Михайловны Ландышевой, довольно молодой и весьма энергичной, полноватой, но подвижной женщины.

— Ах ты демон! — возмутилась Вера Михайловна, подбежала к мячу и тоже ударила его.

Мяч направился в сторону клумбы с цветами, убежал в заросли пышных разноцветных гортензий. Девятнадцатилетняя Лиза Донская полезла в клумбу и оттуда выбила мяч обратно на лужайку.

За этим уже наблюдала появившаяся мать девушки, Маргарита Петровна, одних лет с воспитательницей, то бишь неполных сорока. Любуясь дочкой, она одновременно сердилась на нее:

— Осторожнее, Ли! Ты все цветы измяла! Такие превосходные гортензии. Как не стыдно!

Лиза, в отличие от большинства русских иммигрантов, охотно и, можно сказать, жадно шла навстречу всему китайскому, и даже свое имя сократила до двух букв, требуя от всех, чтобы ее так и называли — Ли.

— Ей можно! Она сама как цветочек! — сказала Вера Михайловна.