Читаем Циньен онлайн бесплатно
В тот же вечер в клубе «Ночная красавица» он сидел, слушал пение прекрасной Лули и горестно напивался. Она пела по-китайски о том, как стая журавлей летела с севера на юг и попала в морозное небо, один за другим журавли падали замертво на землю, и лишь один из них добрался живым до теплых краев, потому что лишь ему одному уготовано было встретить свою любовь — изящную журавлиху.
Певица смотрела на этого странного человека, который так нагло преследовал ее, за что получил три дня назад звонкую пощечину. Но теперь он не пялился на нее нахальным взором, полным вожделения. Его глаза были полны горя и безнадежности, и она посылала в его сторону свои песни, чтобы согреть несчастного.
Лули впервые отметила, как изысканно смотрится его серебряная седина на висках. И когда она сошла со сцены, чтобы отправиться в свою комнату выпить чаю и передохнуть, он не встал ей навстречу со своими приставаниями, а продолжал сидеть как каменный и пить коньяк. Испив чаю и отдохнув, Лули пошла снова петь и, идя в сторону сцены, на секунду склонилась к плечу этого русского офицера и шепнула ему:
— Если хотите, можете меня сегодня проводить до дома.
* * *
Голос Лули. От него не так просто было избавиться. Он часто звучал в голове у Ронга, хотя он всецело отдался во власть любви к своей молодой русской жене. Вот и сейчас, когда они с нею плыли по каналам прекрасного Ситана, называемого китайской Венецией, Ронг, глядя на воду, думал о Лули, простила ли она его за то, что он так внезапно избавился от нее. Ему было жаль эту женщину. Но не мог же он ради нее отказаться от любви всей своей жизни!
А Ли сидела в лодке, смотрела на своего статного и красивого мужа и с грустью думала о Трубецком. Ей было жаль его, жег стыд, что она так подло его обманула. Но не могла же она из жалости к этому в общем-то достойному человеку отречься от любви всей своей жизни!
По каналам Ситана плавали лодки, рыбаки ловили рыбу, велосипедисты переезжали через мосты, женщины стирали белье, сидя на ступенях у воды, на набережной двое мужчин играли в шахматы, а рядом с ними художник Яочуан, знакомый отца Ронга, рисовал мужчину и женщину, сидящих в лодке. Всюду царила спокойная, размеренная жизнь. Ронг весело потрошил рыболовную сеть, из которой на дно лодки падали только что выловленные рыбы. Ли смеялась при виде такого улова. За те две недели, что прошли со дня их бегства из Шанхая в Ситан, юные муж и жена успели немного выучить она — китайский, он — русский, и теперь их разговор являл собою причудливую смесь китайского, русского и французского.
— Мне больше всего нравится имя Аи — любовь, — сказала Ли. — Если мы назовем так нашу девочку, она будет хранительницей нашей любви.
— А если родится мальчик, то пусть будет Джеминг! — сказал Ронг.
— Революция? Ну что же, если тебе так нравится, чтобы твоего сына звали Революция...
— Но если ты против...
— Мне больше нравится Джианджи — красивый и выдающийся.
— Конфуций говорил, что внешне красивые мужчины редко бывают добродетельными.
— Но ведь ты у меня очень красивый!
Они подплыли к берегу, Ронг привязал лодку, высадил на берег Ли, забрал свой улов. Тут к ним подошел со своим рисунком художник.
— Яочуан! Ты опять подглядывал за нами и рисовал нас! — засмеялся Ронг.
— Может быть, вам, наконец, понравится мой рисунок.
— О да! Сегодня у вас получилось! — воскликнула Ли. — Мяу, давай купим у Яочуана этот картон!
— Хорошо. Сколько он будет стоить?
— Я отдам его вам бесплатно, если он так нравится красавице Ли.
— Не надо бесплатно, — гордо возразил Ронг.
— А вы поменяйтесь, — предложила Ли. — Удачная картина — такой же улов для художника, как рыба для рыбака.
— Прекрасное решение! — кивнул Ронг. — Меняемся, Яочуан!
— Ну, коли так... Твоя Ли не только красива, но еще мудра и рассудительна, — согласился Яочуан.
И они поменялись. Ронг отдал художнику свой улов, Яочуан Ронгу — свою картину.
В стороне от них на набережной стоял сыщик Рогулин и с удовольствием наблюдал за этой мирной и счастливой сценой. Он сверился с фотографией и убедился, что эта юная девушка в китайских одеждах и широкополой соломенной шляпе — дочь генерала Донского.
А на Рогулина смотрел Лю Жэньцзин, по прозвищу Книжный Червь. Пройдя мимо сыщика, он приблизился к Ронгу, Ли и Яочуану.
— Гляньте-ка, кого к нам занесло! — воскликнул Ронг. — Книжный Червь! Какими судьбами? Ты кушал сегодня?
— Привет вам, Мяо Ронг, жена Мяо Ронга, и вам, друг Мяо Ронга и жены Мяо Ронга.
— Здравствуйте, — сказала Ли. — Приглашаем вас к нам в гости.
— Я гляжу, Ронг, твоя жена уже вовсю шпарит по-китайски, — восхитился Лю.
— А как же! — засмеялась Ли.
Лю Жэньцзин недолго прогостил у них. В тот же вечер Ронг провожал его, они шли вдоль набережной, и Книжный Червь зло бросал в приятеля фразы:
— Эта любовь вырвала тебя из наших рядов. Так поступает только смерть. Можно сказать, что ты умер для коммунистического движения. Ты мертвец, Мяо Ронг!
— Какие сильные выражения. И это после того, как мы угощали тебя от всей души, — с грустью отвечал Ронг.
