Читаем Софья Палеолог онлайн бесплатно
Толкование этих диковинных известий на Руси шло по традиционному пути поиска библейских аналогий. Напротив описания Египта в самой ранней рукописи есть помета: «псалом». По-видимому, автор маргиналии имел в виду 103-й псалом, в котором речь идет о всемогуществе Творца Псалмопевец возвещает, что Бог «посылаяй источники в дебрехъ, посреде горъ пройдут воды. Напаяють вся звери сельныя, ждут онагри въ жажду свою…» (Пс. 103: 10–11) и ниже: «Яко возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси: исполнися земля твари Твоея. Сие море великое и пространное: тамо гади, ихже несть числа, животная малая с великими…» (Пс. 103: 24–26). Эти ветхозаветные слова во многом схожи с известиями о Египте Мелы, но не в текстологическом, а в сюжетном и образном отношениях.
Известиям Мелы о щедрой, плодородной земле Египта в этом отношении близки и слова 49-го псалма: «Услышите, люди мои, и возглаголю Вам, Израилю, и засвидетельствую тебе: Бог, Бог твой есмь Аз… Яко мои суть вси зверие дубравнии, скоти в горах и волове. Познах вся птицы небссныя, и красота сельна со мною есть» (Пс. 49: 7, 10–11).
Однако более всего текст Мелы напоминает слова из Третьей книги Ездры — одной из самых загадочных частей Священного Писания. Не вдаваясь в тонкости библеистики, приведем ветхозаветный фрагмент: «В пятый день Ты сказал седьмой части, в которой была собрана вода, чтобы она произвела животных, летающих и рыб, что и сделалось. Вода немая и бездушная, по мановению Божию, произвела животных, чтобы все роды возвещали дивные дела Твои. Тогда Ты сохранил двух животных: одно называлось бегемотом…» (3 Ездр. 6: 47–49).
Третья книга Ездры была переведена на древнерусский язык в конце XV века и находилась в центре внимания русских книжников. Федор Карпов просил Максима Грека разъяснить ему смысл именно этих слов.{624} Быть может, Федор Карпов был одним из читателей древнерусского перевода Помпония Мелы, и в сознании московского книжника, воспитанного на Священном Писании, слова античного автора перекликались с библейским текстом.
Мела приводит удивительные сведения и о других областях ойкумены. Сообщается, что значительная часть Азии пуста, опасна и покрыта непроходимыми песками: «Множлишаа ее места пуста суть или сухыми пескы обдержима, или недобраго ради ветра и земли пуста суть или обладаема многими злодейством и родством зверей, пуста есть более, неже населена…»{625}
Римский географ приводит красочные известия о «позузвериных» народах (троглодитах, блемиях и др.), о речных змеях, выныривающих из воды и хватающих птиц, пролетающих над водой, и о многом другом. Он повествует о Персее и Геракле, Анаксимандре и Фалесе, Семирамиде и Александре Македонском.
Многие древние предания об античных героях, а также о чудесах природы были давно знакомы русским книжникам по византийским историческим хроникам. Александр Македонский к рубежу XV–XVI веков уже давно был одним из любимых античных героев русского Средневековья. А потому текст Мелы органично вошел в круг чтения русских интеллектуалов.
Пять сохранившихся списков Помпония Мелы, три из которых датированы XVI веком, указывают на то, что переведенный греками текст был популярен среди книжников Московской Руси. Ни один из сохранившихся манускриптов не является древнейшим, а значит, рукописей с переводом Мелы было больше, возможно, их число достигало десяти. Многочисленные иноземные слова, обозначающие конкретные реалии природы или быта дальних стран, по-видимому, произвели большое впечатление на читателей. Однако в азбуковниках — своеобразных древнерусских словарях иностранных слов — нет статей, которые можно было бы связать с рассказами из Первой книги «Географии» Помпония Мелы.{626}
Появление перевода способствовало тому, что московские читатели оказывались в курсе идей итальянских географов. После начала Великих географических открытий земное пространство расширялось на глазах. У гуманистов кружилась голова от открывшейся им необъятности мира, от бескрайних морей, широких горизонтов и безграничных возможностей человеческого разума.
Знакомство с текстами, популярными среди гуманистов, не означало того, что все русские и греки буквально и восторженно воспринимали ренессансные увлечения. На рубеже XV–XVI веков шла работа над составлением знаменитого Русского Хронографа редакции 1512 года. Этот объемный текст представлял собой объединенный рассказ о событиях мировой и русской истории. Хронограф составлялся из множества различных источников — как появившихся на рубеже XV–XVI веков, так и гораздо более ранних. В частности, в Хронограф включено повествование о том, как Александр Македонский решил «испытати» (измерить) глубину моря и высоту неба. «Всуе трудися»{627} (зря трудился) — так в Хронографе оценено стремление царя. Русская богословская и связанная с ней историческая мысль того времени не могла безоговорочно признать беспредельные возможности человеческого разума, поскольку таковые признавались только за Господом.
