Читаем Софья Палеолог онлайн бесплатно
Вскоре после паломничества Софья забеременела и вечером 25 марта 1479 года родила мальчика. В тот день в Древней Руси отмечали праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, а на следующий день чтили память архангела Гавриила, принесшего Деве Марии благую весть. Младенец был крещен в честь Василия Исповедника, епископа Парийского, однако у него было и второе имя — Гавриил. Московский летописный свод конца XV века сообщает о рождении Василия-Гавриила: «Марта 25 въ 8 часъ нощи противу дне събора архаггела Гаврила родися великому князю Ивану Васильевичу сынъ от царевны Софьи и нареченъ бысть Василей Парискыи, крещен бысть у Троици в Сергееве манастыре, а крестил его архиепископ Ростовскыи Васианъ да игумен Паисеи Троецки априля 4 в неделю цветную».{437} Каждая подробность в истории появления на свет будущего государя наполнена мистическим смыслом.
Историки, склонные к скептическому отношению к чудесам святых, могут усмотреть в летописном рассказе вымысел книжников XVI столетия, которым было важно превознести Василия III — отца Ивана Грозного и создать миф о его чудесном происхождении. Известно, что грозный царь всерьез задумывался о том, чтобы канонизировать своего родителя.{438} Примечательно, что рассказ о явлении Софье преподобного Сергия вошел и в Степенную книгу царского родословия{439} — программный текст для московской идеологии XVI века. Внесение семейной легенды московских князей в столь значимые тексты могло быть частью подготовительных мероприятий для этой канонизации.
В созданном в царствование Ивана Грозного Лицевом («иллюстрированном») летописном своде немало миниатюр посвящено событиям из жизни Софьи. Для внука она была звеном, связавшим московскую династию с многовековым величием Византии. Среди миниатюр выделяется та, где изображено явление Софье преподобного Сергия. Этот эпизод воспроизводился художниками и позднее, в том числе на лубках XIX века. Впрочем, постепенное укоренение рассказа о чуде в русской духовной традиции еще не означает его достоверности. Оно лишь обнаруживает, что к середине XVI века великая княгиня начинает восприниматься как очень значимая фигура.
Но отсутствие чуда так же сложно доказать, как и то, что оно имело место. Основой для письменной фиксации какого-либо чудесного события обыкновенно являлось устное предание. Митрополит Иоасаф, которому обыкновенно приписывают авторство этого рассказа,{440} едва ли мог создать его из ничего. Такое «творчество» воспринималось однозначно греховным, как намеренное и серьезное искажение дел Господа, силою Которого, по мнению людей того времени, произошло чудо. Нельзя забывать и о том, что в минуты сильных религиозных переживаний люди склонны видеть в событиях, произошедших в материальном мире, божественные знаки и указания. Замечено, что «XV век демонстрирует острую религиозную впечатлительность… страстное волнение, порой охватывающее весь народ (и отдельного человека! —
Словом, если чудесное явление княгине преподобного Сергия («священнолепна инока») у села Клементьева могло и не иметь места, то отрицать, что Господь услышал ее молитвы, едва ли возможно.
Как и положено любящей матери, Софья старалась оградить свое чадо от любых опасностей. Можно себе представить ужас, который она испытала, когда в Москву всего через год после рождения Василия пришло известие о том, что хан Большой Орды Ахмат с войском хочет идти на столицу. Великокняжеский летописец, сознавая опасность ситуации, подчеркнул, что Ахмат заключил союз с польским королем Казимиром IV, а от Ивана III в тот сложный момент отвернулись его младшие братья — Андрей и Борис.{442} Конечно, известия о мятеже удельных князей в придворной летописи весьма тенденциозны. Причиной «измены» братьев была жестокая политика Ивана III по отношению к ним: укрепляя свою власть, великий князь лишал братьев многих традиционных привилегий.
В конце лета 1480 года никто не знал, чем закончится предполагаемый поход. В этой ситуации, следуя примеру жен Дмитрия Донского, Василия I и Василия II, уезжавших из города в случае опасности, Софья покинула Москву. По некоторым сведениям, супруг, находившийся тогда в Кременце, поручил ей важную миссию — сохранение великокняжеской казны, которую она взяла с собой.{443} Такое решение было вполне в русле традиционных средневековых представлений о роли женщины в семье. Даже в городской семье среднего достатка мать семейства была ответственна за бюджет дома.{444}
