Читаем Софья Палеолог онлайн бесплатно
Великая княгиня с маленькими детьми — Феодосией, Еленой и Василием — отправилась на Белоозеро, в монастырь преподобного Кирилла Белозерского, ученика Сергия Радонежского. Эта тихая обитель на берегу сонного озера никогда не подвергалась нападению татар. Здесь Софья провела около года и возвратилась в Москву лишь зимой 1481 года, когда стало ясно, что угроза миновала.
Русские книжники осуждали Софью за это непатриотичное решение. В целый ряд летописных сводов начала XVI века включено пространное рассуждение о «бегстве» Софьи, где подчеркивается, что необходимости бежать у великой княгини не было, что ее «не гонял никто же».{445} Наибольшее раздражение заметно в летописях неофициального происхождения. Софье ставили в пример великую княгиню Марию Ярославну, мать Ивана III, пережившую неспокойные месяцы в Москве. Гнев русских книжников имеет объяснение: отъезд Софьи через цепочку причинно-следственных связей мог обернуться для Москвы потерей независимости, фактически обретенной в 1472 году. Ее отъезд мог ослабить решимость великого князя и патриотически настроенной группы московской знати твердо стоять против Ахмата. Семейный вопрос перерастал в вопрос государственный.
Но это были совершенно безосновательные упреки. И как бы Софья ни поступила, русские ревнители чистоты веры всё равно сочли бы «римлянку» виноватой. Если бы Софья осталась в Москве, ей, наверное, могли бы вменить в вину, что она подвергла риску детей великого князя.
Даже если принять за истину обвинения Софьи в трусости, княгиню можно понять. Женщина, выросшая в обстановке постоянной опасности набега восточной рати, просто не могла поступить иначе. Ей нужно было любой ценой спасти себя и своих детей, ибо войско Ахмата напоминало ей самый страшный сон ее детства — сон, в котором она погибала в охваченном пламенем городе, взятом османами…
Русские современники, вероятно, знали о страхах Софьи. Именно из среды тех, кто был не очень доволен появлением в Москве ее самой и ее близких, вышел обличительный текст о том, что русские люди — в отличие от греков, бросивших свою родину и бежавших «с казной» от опасности, — с Божьей помощью сумели дать врагу отпор.
Приведем лишь один яркий пассаж из этого летописного текста: «А храбрии мужественни сынове рустии, потщитесь сохраните свое отечество Русскую землю от поганых, не пощадите своих головъ, да не узрят очи ваши пленения и грабления святым церквемъ и домом вашими убиенна чад ваших, и поруганна женам и дщерем вашим, яко же пострадаша инии велицеи славнии земли от турковъ, еже Болrape, глаголю, и рекомии Греци, и Трапизоны, Амориа, и Арбанасы, и Хорваты, и Босна, и Манкупъ, и Кафа, и инии мнозии земли, иже не сташа мужественнии, погибоша и отечьство свое игубиша и землю, и государьство, и скитаются по чюжим странам бедни воистинну и странне, и многа плача и слез достойно, укаряеми и поношаеми, и оплеваеми, яко не мужествении…»{446}
К 1480-м годам на Руси уже широко распространилось мнение об отпадении греков от православия, вследствие чего их земля в качестве наказания от Бога была захвачена «безбожными» турками. После 1480 года отношение к Софье в Москве — и без того прохладное — еще более ухудшилось.
Но не будем вслед за большинством книжников торопиться осуждать великую княгиню. Думается, ее бегство имело и более серьезные причины, чем простое малодушие. Всмотримся в те настроения, которые разделяли наиболее энергичные приближенные Софьи и которые могли повлиять на ее решение.
После того как Софья переехала в Москву, она не утратила связи с Италией. В 1474 году в Москву приезжал Дмитрий Грек — представитель Андрея и Мануила Палеологов.{447}
Недавно найденное в архиве Берлина и пока не опубликованное письмо Андрея Палеолога от 7 ноября 1475 года свидетельствует о том, что Андрей и позже не забывал о сестре.{448} Андрей просил своего доверенного человека — «юношу Мануила Траханиота» — оказать помощь некоему Петру Росо (по-видимому, греку по фамилии Росос), чтобы тот смог передать письмо от него, «деспота ромеев», Софье. Также Андрей просил Мануила Траханиота: «Похлопочи еще вместе с ее величеством царицей о том деле, о котором я пишу ее сиятельству». То, что письмо находится в Берлине, может свидетельствовать о том, что оно не дошло до адресата. Однако сам факт, что письмо было отправлено, говорит о том, что Софья поддерживала связь с братом, не забывавшим о своем громком титуле.
