Читаем Софья Палеолог онлайн бесплатно
Надо сказать, что на свадьбе Софьи моментов богослужения с «печальной» символикой было больше, чем обычно: чин венчания второго брака имел свои особенности. Так, перед совершением чина венчания пелся покаянный 50-й псалом Давида,{358} который начинается словами: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое…» Эти строки напоминали о том, что второй (равно как и третий) брак совершается не по божественным предписаниям, а как снисхождение к человеческой немощи,
О традиции пить вино из общей чаши во время венчания стоит сказать особо. Изначально среди церковных установлений было предписано причащать жениха и невесту Святых Тайн. Для этого нужен был потир (чаша для причастия). Ко второй половине XV столетия традиция изменяется, и вместо причастия священник трижды давал отпить жениху и невесте освященного вина из общей чаши. После этого следовало «растоптать скляницу», то есть разбить чашу, изготовленную из стекла.{360}
Сравнительно недавно в ходе археологических раскопок на территории Кремля была сделана любопытная находка: обнаружен небольшой фрагмент сосуда «из глухого белого стекла с росписью синей и желтой эмалью».{361} Поначалу он не вызвал удивления у специалистов, поскольку изделия из цветного стекла не были редкостью в домах московских аристократов уже в XVI–XVII веках. Однако фрагмент просматривающегося на найденном осколке орнамента заставил знатоков старины задуматься. Оказалось, что подобный орнамент присутствует на удивительной красоты свадебном кубке, хранящемся в Праге. Этот кубок датирован серединой XV столетия и происходит из Италии. Таким образом, не исключено, что перед нами остатки свадебного кубка, который привезла с собой из Италии Софья и который был использован во время венчания. Найденный осколок может быть не просто жертвой беспощадного времени, а свидетельством исполнения традиции разбивания общей чаши.
Венчанием, однако, свадебные торжества никогда не ограничивались. Свадебные традиции принадлежат к числу тех, что сохраняют архаичные и даже языческие черты особенно долго. Люди Средневековья придавали большое значение как церковным таинствам, так и народным обычаям: ведь от точности их исполнения зависел, по их представлениям, исход многих мирских дел. Счастливая семейная жизнь государя была залогом благоденствия всего народа. Более чем вероятно, что придворные Ивана III не пренебрегли старинным обычаем расчесывания волос жениху и невесте гребнем, смоченным в медовом напитке. Такие действия должны были способствовать пробуждению сексуальности у молодоженов. «Детородную силу молодым также придавали семена, хмель и монеты, которыми жениха и невесту осыпали во время обряда чесания волос, при выходе из церкви после венчания и перед спальным покоем. То же значение имели ржаные снопы под брачным ложем».{362} Почетное место на свадебном пиру занимали ритуальные блюда — жито (хлеб), каша, курица и сыр,{363} символизировавшие успех во всех сферах семейной жизни.
Свадебные песни, которые исполняли и гости, и специально нанятые певцы, изобиловали таинственной символикой. «Глубокой древностью отзываются свадебные песни об олене, соколе, паве и щуке рыбе».{364} Желая счастья молодоженам, русские люди испокон веков пели о райских птицах, златорогих оленях в непролазных чащах, сказочных высокогорных дворцах и городах посреди Моря-Окияна…{365} Едва ли выросшая в Риме гречанка понимала смысл этих славянских напевов, но она, без сомнения, дивилась новым мелодиям.
Вглядимся, однако, в суть того события, которое произошло 12 ноября 1472 года. Под низкими сводами временной церкви, пропахшей смолой и ладаном, совершалась сама История. Не будет большим преувеличением фраза о том, что этот момент является знаковым в череде нечастых дружеских встреч России и Европы.
На венчание великого князя прибыли родовитые гости. Помимо матери великого князя Марии Ярославны из своих уделов прибыли его братья: Андрей Большой из Углича, Борис из Волоколамска и Андрей Меньшой из Вологды. Все они были в окружении своих приближенных. О семейном счастье великого князя молились и представители московских боярских родов.{366}
