Читаем Штрафбаты онлайн бесплатно
Комбат Василий Степанович Твердохлебов, центральная фигура фильма, персонаж красочный и «привлекательный», но, увы, – сказочный (см. перечисленные выше мифы). А так – все замечательно. Немногословный, мужественный и суровый офицер, настоящий отец солдатам, защищающий их от произвола особистов, делящий с бойцами все невзгоды фронтовой жизни, он, подобно мифическому Атланту, держит на своих плечах всю тяжесть войны и олицетворяет собой тех, кто не жалел своей жизни в той смертельной схватке с Германией…
В чем же художественная сила фильма, почему его показывают вновь и вновь? Секрет – не только в зазывном ассорти персонажей. Сериал по-своему, не всегда исторически достоверно, но наглядно-художественно показывает образы тех забытых безымянных героев, сражавшихся за Родину и по решению советской власти вычеркнутых из нашей памяти и канувших в безликую Лету…
Среди них были мошенники, убийцы, воры и дезертиры, мнимые (а порой и настоящие) «враги народа», герои, вырвавшиеся из окружения, и трусы, сбежавшие с передовой. Но в роковой для страны час все они, взяв оружие и забыв былые обиды на действительно безжалостную советскую власть, пошли на смертный бой. Потому, что Родина – у человека одна, как и жизнь… Авторы, во многом погрешив против исторической правды, по сути создали эпос о штрафниках. О том, как они жили, сражались и умирали за Родину.
Великое горе – война – объединило самые разные слои советского общества, и даже в «самом низком» по иерархии, отщепенцах сталинского режима, оказалась жива любовь к Родине. Именно поэтому СССР и победил – на войну поднялись все: кто на фронте, кто – в тылу, кто – на оккупированной немцами территории.
«Штрафбат» – это не история, а лишь картинка, эхо тех давних событий. Поэтому в нем нет особого пафоса и да, многие герои «неоднозначны», как и положено им быть в реальной жизни.
Появление в сюжете батюшки, добровольно примкнувшего к штрафникам, можно объяснить, допустим, тем, что сценаристам в свое время запомнился эпизод из кинохроники, показанный в документальном сериале «Великая Отечественная»: освобожденный советский город, радостные партизаны, в числе которых – священник в рясе, с крестом и орденами.
По словам заместителя академика-секретаря отделения историко-филологических наук РАН Андрея Петрова («Профиль», 8 февраля 2010), «критерии оценки исторических фильмов в первую очередь должны быть художественными. Для кино важен дух истории, а не буква. Пусть это будет не совсем достоверное с исторической точки зрения кино, но если оно интересно, если заставляет зрителя что-то еще узнать об этой эпохе, значит, цель достигнута».
Но российский военный историк, доктор исторических наук Махмут Гареев подверг телесериал критике: «…такие фильмы, как „Штрафбат“, – это своеобразный политический, идеологический заказ. Надо вдолбить в головы современной молодежи, что Победу ковали не маршалы Жуковы и рядовые Матросовы, а уголовники, и тем самым если не умалить, то определенным образом принизить ее значение в умах нынешнего поколения».
Известный военный историк Григорий Пернавский провел подробный анализ «Штрафбата», коллекционируя ляпы в изобилии. Усмотрев для начала в первых же кадрах выкрашенную в камуфляжные цвета немецкую машину (чего в первой половине войны еще не бывало), он ехидно отмечает, что в тот момент, когда чудом уцелевший Твердохлебов – главный герой в исполнении актера Серебрякова – без памяти падает среди то ли окруженцев, то ли дезертиров, «по шпалам, которых на нем не было во время расстрела, кто-то из солдат определяет, что Серебряков майор».
А ведь это только начало фильма.
Подобных, мягко выражаясь, нестыковок дальше будет найдено немереное количество, что позволяет заподозрить: сериалы снимают, позабыв про незаметного, но нужного человека, который следит, чтобы прически, одежки, аксессуары и все-все-все в сценах, которые снимаются отдельно, а при монтаже окажутся рядом, не менялось без важных на то причин.
«Сцена форсирования дороги, по которой едут немецкие танки. Это делается днем, на виду у немцев. Просто один из окруженцев знает, что враг должен без остановки ехать на Сталинград. Немцы добродушно глумятся над красноармейцами с винтовками, которые тащат на импровизированных носилках Серебрякова. На броне пехота, губной гармонист играет единственную мелодию, которую знали солдаты вермахта: „Ах, мой милый Августин“».
Кое-как перебравшись к своим, герой попадает в фильтрационный лагерь.
«…особист Серебрякову не верит (не помнит, как попал в плен, выжил при расстреле). Я особиста понимаю: пуля в руку, пуля в грудь, но чувак сидит вполне некоцанный и даже не перевязанный… Но особняк какой-то мутный. Ссылаясь на приказ № 227, он говорит Серебрякову, что раз тот был в плену, то он предатель. Это, граждане, фигня».
Далее следует многократно отмеченный знающими зрителями момент относительно того, кто же все-таки командовал штрафниками.
