Читаем Штрафбаты онлайн бесплатно
В «Санкт-Петербургских ведомостях» (2007 год, 4 мая) приводятся воспоминания ветерана А. В. Черепкова о наступлении штрафной роты на одну из деревень, расположенных на польской земле: «Я встал и закричал: кто хочет жить, за мной! Поднялись не все. Короткими перебежками продвигались вперед. Мы штурмом взяли крайние дома и выполнили боевую задачу. Позже я узнал, что за тот бой меня наградили орденом Красного Знамени».
Порой в угоду вождю (который не всегда об этом и подозревал, обычная излишняя «инициатива на местах») в штабах фронтов «находили» героев-грузин или из других малочисленных народов, при этом вычеркивая из списка награжденных латышей, эстонцев, литовцев и чеченцев. Так, по подсчетам некоторых историков, среди лидеров по национальной разнарядке (соотношение численности нации и количества героев) оказались осетины и мордва.
Порой командование, получив очередное представление штрафника-переменника к награде, в ответ заявляло: «Он же искупает свою прежнюю вину, за что же в придачу и награждать?»
Бывший капитан интендантской службы (внезапная ревизия не нашла «выданной накануне авансом» корешам-разведчикам емкости со спиртом) Владимир Семенов подбил два фашистских танка, спас командира роты от двух напавших сзади немцев, привел трех языков, но… ни разу так и не был награжден, поскольку его комбат Валерий Иванов, выходец из крестьян, ненавидел эту «антилленгенцию» и тех, кто, по его мнению, «сладко жил на складах, обворовывая свой народ». Войну Семенов закончил в Берлине, майором, но вот из наград на его долю выпал только орден Красной звезды и три медали…
По словам заместителя командира штрафной роты Е. А. Гольбрайха, «офицеров постоянного состава штрафных подразделений наградами баловали не особо щедро… В наградных листах на них писали – „командир ударного батальона“ (или роты), избегая слово „штрафной“. Если в пехоте комбата, прорвавшего укрепленную оборону противника, могли сразу представить к высокой награде, вплоть до высшего звания, то на нас смотрели как на „специалистов по прорывам“. Мол, это ваша повседневная работа и фронтовая доля. Выслуга, жалованье – повышенные. Чего вы еще хотите?»
Полковник в отставке А. В. Пыльцын, командовавший в штрафном батальоне взводом и ротой, в воспоминаниях так рассказывал о полученных сослуживцами наградах: «Командный состав батальона в основе своей был награжден орденами. Мой друг, командир взвода противотанковых ружей Петя Загуменников, получил орден Отечественной войны 2-й степени. Бывший тогда командиром комендантского взвода, охранявшего штаб батальона, Филипп Киселев (к концу войны он уже стал подполковником, начальником штаба батальона) был награжден второй медалью „За отвагу“. Кстати сказать, в командирской среде батальона медаль „За отвагу“ расценивалась как высокая награда, примерно равноценная солдатскому ордену Славы. Командиры рот Матвиенко и Пекур получили ордена Красного Знамени, а этот орден считался одним из главных боевых орденов… А я и еще несколько офицеров в этот раз были обойдены наградами. Наверное, мы еще недостаточно проявили себя. Зато вскоре приказом командующего фронтом генерала Рокоссовского мне было присвоено звание „старший лейтенант“. Это я и воспринял как награду… А пришедший уже в Польше к нам комбатом вместо Аркадия Александровича Осипова подполковник Батурин (имени его моя память почему-то не сохранила) уж очень скупо представлял к наградам командиров рот и взводов и при этом выжидал, каким орденом наградят его лично, чтобы, не дай бог, кого-нибудь не представить к более высокой награде…»
Порой случалось так, что награду воину вручали торжественно перед строем, но документы на утверждение до Верхового Совета так и не доходили, и награда не «засчитывалась». Это могло произойти по следующим причинам: приказ вовремя не издавали, банально теряли или же бывало так, что весь архив штаба части пропадал во время бомбежки. Часто необходимые документы, доказывающие факт совершения подвига, в суматохе боев не оформлялись, и поэтому спустя годы получить заслуженную награду (порой – посмертно) было «затруднительно». Один из подобных случаев описан в автобиографической книге В. Карпова «Большая жизнь». 3 марта 1943 г. при выполнении боевого задания погиб разведчик Константин Карлович Камилевич. Ему было всего 23 года. Но этот подвиг остался незамеченным. Спустя почти тридцать лет, после писем В. В. Карпова городским властям Рыбинска, откуда родом был погибший разведчик, с просьбой поддержать хлопоты В. В. Карпова о награждении героя Камилевича посмертно, пришел ответ Ярославского областного военного комиссариата (датированный 26 апреля 1995 г.):
