Читаем Штрафбаты онлайн бесплатно

Я снова обращаюсь к Вам с просьбой о пересмотре моего судебного дела и об использовании меня на боевом фронте или в области работ, непосредственно связанных с ликвидацией разрушительных последствий войны. Я не перестаю просить об этом потому, что живу стремлением принести наибольшую пользу Родине и работать там, где я могу эту наибольшую пользу принести…

Я знаю военное дело в различных его отраслях и практически, и теоретически (начиная со стрелкового дела и кончая стратегией). Я не был в армии отсталым человеком. В 1940 г., работая преподавателем Военной Академии, я стоял на правильном пути в своей исследовательской деятельности в области тактики и оперативного искусства и вплотную подошел к определению новых форм военного искусства, которые еще только нащупывались в западноевропейских операциях 1939–1940 гг. и получили свое развитие и применение в ходе Отечественной войны… Я знаю военное хозяйство в различных его видах, знаю организацию и практику строительных работ, знаю историю общую и военную, географию, имею опыт литературной работы…

В своей лекционной работе я особо ориентировал внимание слушателей на исторических примерах, учивших искусству бить немцев… Мое применение в обстановке свободного труда на огромном фронте деятельности нашей Великой Родины может быть достаточно разнообразным и широким…»

Но на фронт Васенцович так и не попал – в ответ на его многочисленные заявления и жалобы в высокие инстанции много месяцев спустя иногда приходили стандартные канцелярские отписки:

Отбыв свой срок заключения от звонка до звонка, Васенцович был реабилитирован в апреле 1956 года.

В ходе Великой Отечественной войны Красная армия, несшая тяжелые потери даже во время победных операций, постоянно испытывала трудности с призывным контингентом. Поэтому во время освобождения временно оккупированных территорий под ружье ставились не только боеспособное мужское население (избежавшее принудительной мобилизации в Германии), бойцы партизанских формирований, но и наши военнопленные, освобожденные из фашистской неволи. Однако отношение к этой категории людей по-прежнему определялось тем самым суровым приказом Ставки, принятым в первые месяцы войны (приказ Ставки ВГК № 270 от 16 августа 1941 г.). В воспоминаниях полковника в отставке А. В. Пыльцына так описывается пополнение его штрафного батальона: «Пополнение батальона шло очень интенсивно. И не только за счет проштрафившихся боевых офицеров. Поступал и значительный контингент бывших офицеров, оказавшихся в окружении в первые годы войны, находившихся на оккупированной территории и не участвовавших в партизанском движении (мы так и называли их общим словом „окруженцы“). Было небольшое количество и освобожденных нашими войсками из немецких концлагерей или бежавших из них бывших военнопленных офицеров, прошедших соответствующую проверку в органах Смерш („Смерть шпионам“). Полицаев и других пособников врага в батальон не направляли. Им была уготована другая судьба.

В последнее время некоторые наши историки заявляют, что всех бывших военнопленных и окруженцев в соответствии с приказом Сталина загоняли уже в советские концлагеря, всех военнопленных объявляли врагами народа. Тот факт, что наш штрафбат пополнялся и этой категорией штрафников, говорит о том, что такие утверждения не всегда отражают истину.

Дезертиры сдаются в плен. 1943

Известно, что бывшие военнопленные – офицеры, не запятнавшие себя сотрудничеством с врагом, направлялись в штрафбаты. Правда, в большинстве не по приговорам военных трибуналов, а по решениям армейских комиссий, которые руководствовались приказом Ставки Верховного Главнокомандования № 270 от 1 августа 1941 года, который квалифицировал сдачу в плен как измену Родине.

Беда была только в том, что комиссии эти редко различали, кто сдался в плен, то есть добровольно перешел на сторону врага, пусть даже в критической обстановке, а кто попал в плен либо будучи раненым или контуженным, либо по трагическому стечению других обстоятельств.