Читаем Штрафбаты онлайн бесплатно
Согласно положению о штрафных батальонах и ротах действующей армии, командир и военный комиссар батальона пользовались по отношению к штрафникам властью командира и комиссара дивизии. Командир и комиссар отдельной армейской штрафной роты пользовались властью командира и комиссара полка. За неисполнение приказа, членовредительство, побег с поля боя или попытку перехода к врагу командный и политический состав штрафной части имел право и был обязан применять все меры воздействия вплоть до расстрела на месте – поскольку офицеры постоянного состава отвечали «головой» и рисковали оказаться сами в положении штрафников…
Среди советских штрафников были не только герои. Но в отличие от тыловых условий даже военного времени на фронте расправа с негодяями и подлецами была короткой (не говоря уж о том, что случались и самосуды, когда штрафники сами «втихую» удавливали насильников и извращенцев). Отечественные штрафбаты, в отличие от гитлеровских «испытательных подразделений», не ставили перед собой задачу «перевоспитать», а лишь позволить «искупить» вину перед страной и… ее руководством.
До наших дней дошли воспоминания П. Д. Бараболя, генерал-майора юстиции в отставке, командовавшего пулеметным взводом в 610-й ОШР Волжской военной флотилии («Живая память. Великая Отечественная: правда о войне». В 3 т.), в которых рассказывалось и об одном гнусном преступлении, совершенном бойцами-штрафниками: «Всего через неделю, когда мы только-только присматривались к новичкам, нашу отдельную штрафную роту буквально потрясло сообщение о тяжелейшем чрезвычайном происшествии. Два человека из взвода старшего лейтенанта Василия Чекалина, прикинувшись этакими простачками, напросились в гости к жившим на отшибе Кильяковки немолодым уже людям. После недолгого знакомства они убили старика, изнасиловали его 12-летнюю внучку и бросили вместе с бабушкой в подвал, завалив вход рухлядью. Потом отпетые уголовники (фамилия одного из них, здоровенного и наглого детины, запомнилась – Никитин) учинили на подворье несчастных людей погром.
Опытный следователь быстро вышел на след бандитов. В отношении их был вынесен скорый и справедливый приговор выездной сессии военного трибунала: „Расстрелять!“
Специально прибывший к нам по этому необычному случаю член военного совета Волжской флотилии, контр-адмирал Бондаренко, обращаясь к притихшему строю присутствующих на публичной казни людей всей роты, произнес гневную речь. Нет необходимости пересказывать ее. Скажу только, что, как мне показалось, все без исключения были готовы к тому, чтобы приговор привести в исполнение лично. Это, однако, сделал особый отряд НКВД. Когда его бойцы взяли винтовки на изготовку, Никитин не выдержал. Рухнув на колени, этот громила умолял пощадить его, раскаивался в содеянном, клялся в готовности идти хоть сейчас в самое пекло боя, хоть в ад. Выстрелы оборвали запоздалые заклинания…
В свои двадцать три года я успел насмотреться смерти в лицо, видел, как погибают люди. Сколько раз сердце сжималось при этом! Но публичный расстрел двух бандитов не вызвал ни малейшего сострадания».
Как вспоминает полковник в отставке А. В. Пыльцын, порой на дорогах случались такие эпизоды: «товарищи в основном добирались попутными машинами, а то и на польских конных повозках. Несколько раз, когда попутные военные машины не останавливались по нашей просьбе обычным „голосованием“, приходилось применять более надежный способ остановки – стрельбу из пистолета по колесам. Конечно, этот способ был опасен. Ведь можно попасть и не по колесам, а тогда – трибунал. Но почему-то мне это не было страшно. Как-то выскочил из остановленной таким методом машины майор и, тоже выхватив свой пистолет, пригрозил упечь меня за такое дело в штрафбат. Тогда я сунул ему в нос свое удостоверение капитана 8-го ОШБ. Он на некоторое время опешил, а потом мы помирились, и нас благополучно довезли до нужного пункта».
Случаи дезертирства и даже попыток перехода к врагу бывали. Одну из них, очевидцем которой он сам стал, описал в своих книгах Герой Советского Союза, бывший боец-штрафник Владимир Карпов. Но эти побеги и переходы к врагу не были массовыми – хотя бы потому, что их по возможности пресекали в самом зародыше их же сослуживцы, те же бойцы-штрафники, не желающие не только «сражаться за себя и того парня», но и отвечать пред суровым ликом НКВД (Смерша) за него, доказывая, что не был соучастником. Эта участь в первую очередь грозила офицерам из постоянного состава штрафных рот и штрафбатов, которые практически ежедневно рисковали (в случае такого бегства) попасть в родной штрафбат уже в качестве рядовых…
