Читаем Провалы онлайн бесплатно
Мужчина затянулся и поморщился — видимо, все-таки не ожидал ментола. Но не выбросил. Стоял и курил, щурясь на пустырь, и Соня разглядывала чертежи, лежавшие на плите между ними. Линии, цифры, прямоугольники комнат. Кухня, коридор, санузел — она сразу узнала маркировку. Точно такая же квартира, как та, в которой Соня выросла. Даже балкон-лоджия на том же месте.
— Значит, пытаетесь понять, почему тут все схлопнулось, да? — проговорила Соня. — И как, получается?
Мужчина выдохнул дым в сторону:
— Нет.
Соня подождала, не добавит ли он что-нибудь, но он молчал и курил. Рядом с ним было неожиданно приятно молчать, хотя Соня ощущала на своих плечах чужую, плотную тяжесть. А он стоял, чуть согнув колени, будто ничего и не давило его к асфальту. Мужчина почувствовал Сонин взгляд, кашлянул, отошел на пару шагов. Соня посмотрела на его руки: пальцы крупные, ногти коротко острижены, на указательном — мозоль от карандаша. Такие она видела только в детстве, когда к концу учебного года тетрадки исписывались до последних страниц.
— Серия ПРВ-82? — спросила она, кивнув на чертежи.
Мужчина обернулся:
— Вы что, разбираетесь в сериях панельных домов?
— Нет. — Соня улыбнулась. — Просто увидела название на вашем чертеже. Но планировка знакомая, я выросла в похожем доме. В районе «Электрозаводской».
Он не пошевелился, не изменил позу, даже лицо не дрогнуло, — но Соне показалось, что давление стало сильнее. Она сжала пальцами шею, помассировала ее, пытаясь снять чужое напряжение. Не помогло.
— Виктор, — сказал мужчина, не сводя с нее внимательного взгляда.
Глаза у него были серые, почти прозрачные, а ресницы длинные и прямые. Захотелось раздобыть тушь и накрасить их, зачем простаивать такой красоте?
— Простите? — переспросила Соня, смутившись собственных мыслей.
— Меня зовут Виктор. — Голос потеплел, но улыбки не появилось. — Раз мы начали про детство говорить, стоит хотя бы познакомиться.
— Да, конечно. — Вот же тыдура дурацкая , Сонька, а. — Соня.
Виктор докурил, затушил сигарету о край плиты, огляделся в поисках урны, не нашел и положил окурок в карман рубашки. Все — медленно и основательно. От такой неторопливости у Сони аж ладони зачесались.
— Если быть точным, дом не снесли, — наконец сказал Виктор. — Он обрушился. А техникой разобрали то, что осталось.
Соня молчала. Ждала.
— По несущим стенам пошли трещины. Не по швам между панелями — это нормальная история, швы деградируют, герметик сохнет, каждую зиму вода замерзает и расширяется. Тут трещины пошли по самим панелям.
Если бы сводку новостей по телику начитывали таким отстраненным тоном, ведущего быстро бы отправили на покой. Но Соня знала этот прием: когда Максим звонил своей маме, истеричной и въедливой, он таким же ровным голосом пересказывал ей события недели, не поддаваясь раздражению, что тонким ушным писком пронизывало пространство вокруг него. Вот и Виктор тоже прятался за деланым спокойствием, но от чего именно, Соня никак не могла уловить.
— В трех квартирах обвалился потолок, — продолжил он. — Фрагмент плиты перекрытия просел и упал. Днем, слава богу. Большинство жителей на работе, обошлось без трагедии.
Соня подалась вперед:
— Кто-то пострадал?
— Нина Андреевна из пятьдесят второй. Ушибы, сотрясение. Плита упала на кухонный стол, стол принял на себя основной удар. Если бы она стояла на полметра правее — у раковины, — разговор был бы другой.
Виктор помолчал. Соня ощутила, как тяжесть в нем покачнулась, так медленно начинает движение маятник, который давно остановился, но его вдруг тронули пальцем.
— Еще кот пропал, — добавил Виктор. — У Нины Андреевны как раз. Хороший такой, курчавый и ушастый. Вот его не нашли — ни в квартире, ни в подъезде, ни во дворе. Испугался, наверное, может, под машину попал, не знаю.
Соня подтянула к себе ноги, устроилась на плите поудобнее. Бетон был горячим от солнца. Пачка ментоловых сигарет снова оказалась в руке, и Соня машинально крутила ее между пальцами — палец, ребро, палец, ребро.
— Вы там жили? — спросила Соня, не выдержав молчания.
— Да. Провел здесь все детство, вернулся во время ковида. Третий этаж, двенадцатая квартира. — Виктор поднял один из чертежей, повернул к ней. — Вот здесь. Два тополя под окном, каждый июнь столько пуха, что не продохнуть… Пришлось переехать в съемную, буквально на соседней улице, полжизни прожил в этом районе, никак не выберусь из него.
Соня посмотрела на чертеж. Квартира как квартира: прямоугольник коридора, прямоугольник кухни, два прямоугольника комнат. Балкон — узкий выступ на фасаде. Но Виктор погладил эти прямоугольники большим пальцем, и у Сони защипало в носу.
— Мой отец проектировал дома этой серии, — продолжил Виктор. — Давно еще, в восьмидесятые.
Он сложил чертеж, убрал в папку.
— Я двадцать пять лет работаю в городском экспертном центре. Обследую жилые здания. Моя работа — обнаруживать деформации до того, как они станут критичными. Трещины, просадки фундаментов. Я нахожу их в чужих домах каждый день.
