Читаем Провалы онлайн бесплатно
— Хуже? Полгода назад я микшировала звук для гигантского фестиваля. Меня знали все электронщики в городе. У меня была классная квартира, кот, парень. Нормальная, блядь, жизнь.
Она замолчала, сжимая и разжимая кулаки.
— Сейчас я сортирую чужое барахло за тридцать пять тысяч в месяц. Парень съехал — сказал, что не выдерживает моих психов. Кота пришлось отвезти родителям, потому что его мяуканье буквально режет мозг. Мне газ скоро отрубят за неуплату. И я каждый гребаный день просыпаюсь с надеждой, что голоса исчезли. А они не исчезают. Только громче становятся. Так что да. Если есть хоть микроскопический шанс, что ваша… — она поискала слово, — экспедиция поможет мне просто побыть в тишине, я пойду. Потому что так жить нельзя. Понятно?
Соня кивнула, сглотнув комок в горле.
— Но если я зайду к твоей сестре, — Ника посмотрела ей в глаза, — для меня там может стать очень громко. И не факт, что Ольга обрадуется. Ты готова?
Соня кивнула:
— Понимаю. Но я должна разобраться, что за хрень со всеми нами происходит. Помоги мне, пожалуйста.
Ника закрыла глаза. Вздохнула. Ответила, еще крепче зажмурившись:
— Ладно. Только быстро. Зайдем, я послушаю, что она там верещит, и сразу свалю. Идет?
— Идет, — кивнула Соня.
Они встали из-за стола. Соня мазнула телефоном по терминалу — благо стикер работал отдельно от телефона. Рассеянно подумала, что финансовой подушки хватит недели на три максимум, а дальше она, вероятно, пойдет устраиваться во «Второй шанс», если Ника не скинет ее с лестницы, конечно.
Пока Соня возилась с оплатой кофе, Егор выпустил Нику из кофейни, и та сразу натянула наушники на голову. Так они и пошли — Ника впереди, Егор с Соней за ней. Солнце било в глаза. Воздух был густой, липкий, пропитанный душным августовским жаром. Соня чувствовала, как с каждым шагом внутри нарастает тревога.
Сейчас они зайдут в квартиру Ольги. Что будет делать Ника? Ощупает стену спальни, прислонится к ней правым ухом? Или левым? Раздастся ли тревожная музыка? Или полный ненависти голос Ольги прорычит: «Соня, чтоб ты сдохла,дура дурацкая !» — стоит им только переступить порог?
Подъезд встретил их приятной прохладцей. Соня полезла в сумку за ключами. Руки дрожали. Ника замерла у стены, сжимая в напряженных пальцах наушники. Егор тоже заметно побледнел.
— Готовы? — спросила Соня, вставляя ключ в замок.
Ника медленно сняла наушники. Кивнула:
— Готова.
Соня повернула ключ. Дверь открылась. Стоило переступить порог, как на плечи навалилась многослойная тяжесть — не тревога, не страх, а что-то застарелое, как краска на стенах в подъезде: ковырнешь — отойдет пластом, а под ним еще пять таких же. Подавленность. Густое, спекшееся отвращение к чему-то, что Соня не могла распознать. Но укусы раздражения зудели и зудели в ней без перерыва.
Квартира после маминой уборки выглядела странно. Вечером Соня и не разглядела, что полки вытерты, подушки взбиты, фикусы политы — но все это аккуратное и чистое было словно обернуто в невидимую пленку, от которой у Сони немели кончики пальцев. Ника замерла в прихожей, прикрыв глаза. Наушники она так и держала в опущенной руке, как сапер держит миноискатель, чуть на расстоянии от тела, осторожно, но крепко. Егор скользнул мимо нее в комнату, достал телефон и начал медленно вести камерой по стенам. Соня застыла посреди кухни и пыталась дышать.
Мама расставила все кружки по размеру. Повернула баночки со специями этикетками наружу. Собрала разбросанные по столу бумажки в стопку и придавила сверху солонкой. Все это было сделано с механической тщательностью, так мама заполняла пустоту. Бардака в квартире Ольги больше не осталось. Как и самой Ольги.
Соня прошла через кухню, дернула ручку балконной двери. Та поддалась с трудом — разбухшее от влаги дерево скрипнуло. На балконе было тесно: старый складной стул, банка из-под печенья с мелким хламом, растянутая веревка с одинокой деревянной прищепкой. Воздух снаружи был горячий, пыльный, но после квартиры казался почти свежим. Соня облокотилась на перила — те были шершавые, в мелких хлопьях облупившейся краски. Внизу раскинулся двор: лавочки, тополя, чей-то велосипед, пристегнутый к ограде.
На подоконнике, за жестяной банкой, лежала пачка сигарет. Тонкая, мятая, бледно-зеленая. Соня взяла ее — почти пустая. Внутри были три сигареты: белые фильтры торчали из смятого ряда. Соня поднесла пачку к носу. Ментол ударил в ноздри — прохладный, сладковатый, — и тут же стало тесно в горле, будто Соня сама затянулась. Она сжала пачку в ладони. Вспомнила, как Ольга стояла на этом самом балконе, перегнувшись через перила, выпускала дым через нос и щурилась на закатное солнце.Сонька, ты бы хоть раз попробовала. Может, перестанешь быть скучной такой. Лучше быть скучной, чем с раком в легких, что думаешь? Думаю, что все это ску-у-чно-о-о.
— Соня? — Голос Егора приглушила балконная дверь. — Ты тут?
Он выглянул из кухни, мельком оглядел Соню — та стояла, привалившись к перилам, крутила в пальцах пачку сигарет, — и поднял телефон.
— Не снимай меня, — попросила Соня.
