Читаем Пепел севера онлайн бесплатно
Порыв морозного ветра ворвался в распахнутые двери, и свеча справа погасла. Марон медленно выдохнул облачко пара и задумался: следует ли это считать знаком, что нужно идти и применять силу прямо сейчас, или дождаться, пока помощник капеллана зажжет свечу заново, и выcтоять весь назначенный срок до конца? Впрочем, пока он размышлял, снег захрустел уже в отдалении: натренированный слух Марона различил шаги нескольких пар женских ног задолго до того, как их услышали телохранители и Берис.
— Осторожнее, госпожа, здесь высокий порог.
Сердце Марона взволнованно забилось, и он позволил себе оглянуться. Леди Рэйлин снизошла до того, чтo надела новую шубу в пол из серебристoй куницы, которую Марон заказал для нее у лучшей мастерицы в поселении; под шубой при каждом шаге проглядывал подол повседневного платья. К счастью, леди Хассель хватило благоразумия явиться на венчание по собственной воле и при этом не устраивать из формальной церемонии свадебный балаган. Марон переступил с ноги на ногу и попытался незаметно расправить плечи: от внутреннего напряжения спина затекла так, будто в позвоночник забили кол.
Берис, встрепенувшись, перехватил локоть невесты у Лехим и чинно, как полагается по традиции, подвел ее к венчальной арке. Гаэлла заняла место посаженной матери. Заметно оживившийся капеллан поправил на шее волчий воротник, прочистил горло и приступил к церемонии.
— Благословенные дети Отца нашего Прародителя, сегодня мы вместе собрались здесь, чтобы засвидетельствовать брак…
Марон капеллана не слушал. Его взгляд был прикован к длинным ресницам, видневшимся за краем мехового капюшона, к покрасневшему кончику чуть вздернутого носа, к плотно сжатым губам, казавшимся влажными благодаря тонкому слою защитного блеска. О чем она думает сейчас? Продолжает злиться? Половину ночи он не мог уснуть, укоряя себя за то, что не объяснился с ней по-человечески, а опустился до грубых приказов и даже угроз. В конце концoв, так же лучше для нее, она должна была это понять и принять! Их брак останется простой формальностью, а когда она пожелает выйти замуж по-настоящему, он отпустит ее в тот же день, даже если она выберет в мужья простого сoлдата.
Эта благородная, в общем-то, мысль больно резанула по сердцу. Как смириться с тем, что эта женщина на самом деле не принадлежит и никогда не будет принадлежать ему? Как смириться с тем, что однажды ее назовет своей кто-то другoй? Марон заранее ненавидел этогo неизвестного счастливчика. Видят боги, oн всей душой хотел бы, чтобы эта свадьба была настоящей. Чтобы его прекрасная невеста сейчас была одета в белоснежные шелка и кружева, и чтобы искренне улыбалась, как Гаэлла рядом с Ваймом, а не вот так презрительно кривила губы, будто ей приходится выходить замуж не за человека, а за паука. Да, ему хочется взять в ладони ее лицо и всласть целовать ее губы — почему это позволено любому смертному, только не ему? Ему хочется танцевать с ней на собственной свадьбе, и обнимать ее крепко, прижимая к груди, и говорить ей слова любви, и на руках отнести на брачное ложе…
Почему прародители лишили его простого человеческого права на счастье? Почему даже любить ему не позволено?
Она повернула голову, и изумрудные глаза обожгли холодным недоумением. Марон, только сейчас осознав, что монотонный голос капеллана задал вопрос, поспешно ответил:
— Да, беру.
— Клянешься ли ты, Марон Леннарт, при жизни твоей предоставлять жене своей пищу и кров, уважать ее как равную тебе и заботиться о ней, оберегать от невзгод, разделять с ней беды и умножать радости, преданно любить ее и детей, рожденных от нее?
Обычные слова обычной клятвы, какие говорят каждому жениху и каждой невесте — всего лишь условность, которую вынужден соблюдать капеллан, но Марон, не привыкший бросать слова на ветер, на мгновение замешкался. Впрочем, разве он солжет хоть в чем-нибудь? С Рэйлин Хассель хотелось делить и кров, и пищу, хотелось делить с ней печали и радости, хотелось любить ее — и даже если однажды он перестанет быть ее мужем, разве это что-то изменит? Пока он жив, он будет заботиться о ней так или иначе.
И даже о ее детях, рожденных не от него.
— Клянусь.
— Дева Рэйлин Хассель, берешь ли ты в законные мужья Марона Леннарта, преданного сына Отца нашего Прародителя?
— Беру, — сухо уронила она.
— Клянешься ли ты, Ρэйлин Хассель, при жизни твоей хранить тепло в доме мужа твоего, уважать его как равного тебе, заботиться о нем и поддерживать в решениях его, разделять с ним беды и умножать радости, преданно любить его и стать матерью его детей для продолжения рода отцов его?
Марон завороженно смотрел на свою невесту. Ее покрасневшие на морозе губы дрогнули, чуть приоткрылись, словно в растерянности, на миг скрылись за облачком пара — и вновь обиженно сомкнулись.
— Клянусь.
