Читаем Город М онлайн бесплатно
– Да ну что ты докопался? Стоял, стоял и достоялся. Его строить начали, когда я из Афгана вернулся, это ж… м-мать, в прошлой жизни было. От старости рухнул. Сколько лет-то ему, ну! И никому, пока не рухнул, дела, м-мать, не было. Стоит стеклянная коробка, место, м-мать, занимает, сыплется – никто и не дергался. А вот тут, н-на, сложился пополам наконец – давай, труби, м-мать, во все газеты! Выясняй, что да к чему!
Второй мужчина, одетый в несвежую камуфляжную форму, подлил из бутылки без этикетки в пластиковый стаканчик. Сегодня им, трем жителям Гаража, повезло: друг, работавший в продуктовом на складе, получил подарок от хозяина магазина в честь дня рождения сына. Три бутылки неучтенного пива и две неучтенной же водки.
– Дык это ж событие! Правильно, стоял-стоял и перестал! – ударил по мятой газете третий – бородатый мужчина, по опухшему лицу которого нельзя было опознать ни возраст, ни национальность. – Может, его взорвали? Журналисты – они не дураки, знают, о чем народу интересно читать.
– Да уж конечно, м-мать, просто очешуеть, как интересно! Взорвали, ага, заброс этот никому не нужный, ну. Сказали б лучше, был ли там кто из наших, журналисты, едрить их в корень! А то туда ж этот хотел перебраться… ну как его, м-мать! Ванька, что ли?
– Какой Ванька? Наш Ванька? Он ж в Калугу уехал! – удивленно глянул на него бродяга в пыльной куртке.
– Ой, м-мать, ну не Ванька! Да ну тот, что на Курском работал, калеку из себя мастерил?
– А, тот Колька! И чего он?
– Говорю ж, туда перебраться хотел. – Мужчина разлил по стаканам остатки водки.
– Ну, раз не пишут о пострадавших или погибших, значит, никого там не было! – настаивал мужчина с газетой.
Мужчина в камуфляже вырвал газету из его рук.
– Мудак ты, могут не писать, потому что нас, бомжей, не жалко никому. А может, и похуже… – Камуфлированный выдержал драматическую паузу. – Скрывать могут! – понизив голос, сказал он. – Вот случай был, когда я в Афгане служил…
– Началось! – залпом осушил стакан тот, у кого отобрали газету.
– А ты, м-мать, поговори мне тут! – взвился бывший военный, но замер с занесенным кулаком. Его взгляд уперся в сухонького старичка, появившегося возле костра.
– Опять ты, Владимир, безобразничаешь, – прищурился старичок.
– Да нет, я, я так, м-мать, просто… – потер шею Владимир, отводя взгляд.
– Рано ты сегодня, Дерсу, – улыбнулся мужчина в пыльной куртке, спешно пряча опустевшую бутылку за спину.
– А вы уже тепленькие, – нахмурился старик. – Мы как уговаривались? Со мной живете – в рот ни капли!
– Да мы же так, малехонько… – Мужик в куртке под протестующим взглядом Владимира выкинул стаканчики с недопитым.
– Малехонько! – цокнул языком старик Дерсу. – Еще раз увижу – вон пойдете, где хотите – там и зимуйте.
– Да мы же это! – попытался снова возразить Владимир, но Дерсу только молча сунул ему упаковку мази.
– На вот, колени свои помажь сегодня на ночь. И костер засыпьте. Чадит сильно, охранник на стройке может заметить – ругаться будет.
Старик прошел мимо замолкшей троицы и скрылся в дверях гаража.
О Дерсу знали все бродяги района, если не всего округа. Но о его прошлом известно было немного.
Знали, что в нормальной жизни он был Игнатом Басылаевым, из простой семьи, жил в Якутске, но переехал в Москву, выучился. Получил хорошую работу сотрудника какого-то НИИ. Но сменилась эпоха, родной институт оказался не нужен новому строю, и Игнату пришлось уходить. В новой жизни, где больше всего стала цениться способность что-то выгодно продать, Игнат Басылаев не прижился. Попробовал себя челноком, но он гораздо лучше разбирался в сложнейших чертежах, чем в том, какую модель джинсов «пипл будет хавать» завтра, так что довольно скоро с бизнесом завязал.
Была у Дерсу и семья, говорили, жена и дети. Но что с ней стало, что стало с его трехкомнатной квартирой в не самом бедном районе и как именно он оказался на улице, никто не знал. Спрашивать не решались. Дерсу личных вопросов не любил, говорил вообще мало, но делал все всегда по совести и по чести. Говорили, что поэтому к нему приклеилось прозвище персонажа старого кинофильма – бывший сотрудник НИИ, даже оказавшись на улице, не утратил практичного и продуманного подхода к жизни. Он отменно налаживал быт.
