Читаем Город М онлайн бесплатно
Иван Николаевич старался не думать об услышанном, но не получалось. В томительном ожидании на станции он снова и снова видел перед собой перепуганное лицо дяди Евы. Думал о том, что обстановка действительно располагала к еще какому-нибудь ужасному событию в довесок к недавнему взрыву. Думал о жене, которая должна была пойти на курсы профессиональной переподготовки. О Димке, в школе которого принципиально не захотели отменять занятия. И о странном мальчике, ночевавшем у них дома. Но все эти мысли перемешивались в гудевшей от усталости голове, превращались в единое притупленное чувство тревоги. Иван Николаевич смотрел в темноту тоннеля, простиравшегося перед ним, и ему мерещилось, будто она движется. Сползает со стен, отслаивается от рельсов и медленно ползет к нему. Он с равнодушием истощенного человека наблюдал за тем, как эта тьма приглушила свет фар, покрыла лобовое стекло кабины. Послышались невнятные голоса, шепоты, в которых утопала и ругань пассажиров, и грохот другого поезда, подъехавшего к станции по противоположному пути. Иван Николаевич отмахнулся от наваждения, рука упала на приборную панель. Но под пальцами оказался не холод металла и пластика, а черная вязкая жидкость, и в нее постепенно погрузилась вся ладонь.
– Поехали… – зашептали голоса. – Поехали, все уже сели. Поехали.
– Поехали?
Голову Ивана Николаевича будто погрузили в облако. Он плохо видел, еще хуже понимал, что происходит. Но руки сами собой легли на рычаги и кнопки.
– Поехали, – повинуясь воспаленному сознанию, согласился Иван Николаевич.
Где-то далеко щелкнула собравшаяся схема. Иван Николаевич на секунду задумался. Тут что-то не так. Разве может она собраться, если двери открыты? Но услужливая мысль усыпила бдительность – если собралась, значит, двери закрылись. Можно наконец ехать.
Раксакаль не узнавала родной дом. С тех пор как прогремел взрыв, Пути просто затопило Тенями, и число их с каждым днем продолжало расти.
Шушу едва справлялись, Барон сбился с ног в попытке организовать линию обороны, которая смещалась по мере того, как Тени проникали дальше. Обереги ломались настолько часто, что потеряшек не хватало – теперь шушу бегали за ними в Город и днем, и ночью, чтобы хоть как-то пополнять запасы. Отменились все дополнительные доставки – фоци сами добывали большую часть необходимого для своих лекарств, что, в свою очередь, усложняло им лечение раненых. За потеряшками для амулетов стали подниматься даже те, в чьи обязанности это не входило.
Сейчас за ними в числе прочих ушла Мать Раксакаль, оставив младших дочерей на Бабушку Розу. Впрочем, и та скоро стала ходить за потеряшками, вспомнив все свои старые маршруты. Сама Раксакаль только отоспалась после ночной вылазки и теперь сидела на приступке родного вагона, обкусывая ногти.
– Не волнуйся ты так, – скрипя креслом-качалкой, произнесла Бабушка Роза. Она сидела у вагона и штопала бандану Раксакаль – ее смена тоже недавно закончилась. – Ничего с твоей мамой не станет, она вроде тебя в молодости была. Быстро сориентируется.
Раксакаль только вздохнула. После увиденного на Путях даже ее боевой дух пребывал в смятении.
– Их там такая туча…
Раксакаль смотрела на Площадь, которая была теперь непривычно просторной – ткань, межевавшую ее раньше на отдельные секторы, подняли. Впервые Раксакаль видела, какое это на самом деле огромное пространство. Привычные бытовые шумы – шорох метел, стук молотков, споры, смех детей, звон посуды – сменились тревожными разговорами, руганью возле полупустых ящиков с потеряшками, крикам глав старинных родов в вагоне Барона. С тех пор как началось вторжение – а иначе сложившуюся на Путях ситуацию никто из шушу не называл, – Барон практически не выходил из штаба, созданного в головном вагоне состава и стоявшего напротив дома Раксакаль.
День и ночь там о чем-то оживленно спорили, тыкая в обрывки бумаги, размахивали руками. Паникующая толпа стариков напирала на Барона с противоречивыми требованиями. Расходились изредка и только для того, чтобы немного поспать. После споры возобновлялись.
– Сходила бы ты к нему, отнесла еды. Загонит себя, – посоветовала Бабушка Роза, ловя взгляд Раксакаль.
Девушка покорно поднялась и пошла на кухню. Там было непривычно тихо: младшие сестры, обычно собиравшиеся за столом для каких-то своих дел, ушли помогать сортировать потеряшки и делать из них амулеты. Раксакаль подняла с пола свою торбу – та так и лежала под столом, как шушу вернулась из Театра сразу после пропажи Путевода. Раксакаль с удивлением осознала, что с тех прошло всего три дня. Но ощущались они как целая неделя, а то и месяц. Не верилось, что всего каких-то три дня назад за оставленную вот так вот на полу торбу Мать могла заставить Раксакаль убраться во всем вагоне. «Не хочешь по своей воле быть аккуратной, я тебя заставлю чистоту уважать!» – мать обязательно сказала бы что-нибудь такое.
Мысли о Матери подхлестнули тревогу, подтачивавшую Раксакаль изнутри. В нелепой попытке ее заглушить девушка грохнула торбой о стол – раздался приглушенной тканью хруст.
