Читаем Атоллы онлайн бесплатно
Услышав рассказ слуги, старейшина удивился. Чем объяснить такое поразительное совпадение снов – слуги и его собственных? Неужели трапезы во сне настолько важны и сказываются на том, как чувствуешь себя после пробуждения? Теперь уже не приходилось сомневаться в том, что мир сновидений не менее (а возможно, даже более) реален, чем мир дневной. И старейшина, поступившись гордостью, поведал о том, какие сны посещают по ночам его самого. Как он страдает каждую ночь от непосильной работы. Как довольствуется охвостьями таро и рыбьей требухой. А слуга слушал и ничему не удивлялся. Он снисходительно кивал, как будто ему рассказывали что-то давно известное, и довольно улыбался: дескать, иначе и быть не могло. Он буквально лучился счастьем – точь-в-точь наевшийся до отвала кесебекуу, спящий в грязи посреди оголившегося с отливом берега. Видимо, уже не сомневался в том, что сновидения реальнее дневной жизни. Несчастный хозяин-богач с завистью посмотрел в лицо бедного, но умного слуги – и тяжело, от души вздохнул.
История эта – предание острова Ольваннгаль, ныне уже не существующего. Около восьмидесяти лет назад он вместе со всеми своими обитателями совершенно неожиданно ушел под воду. И с тех пор, говорят, не объявлялось во всём архипелаге Палау человека, которому снились бы столь же счастливые сны.
Даже в наши дни на главном острове Палау – и уж тем более на его побережье от Нгивала до Нгараарда [11] – едва ли найдутся такие, кто не знал бы историю нгира Косисанга и его жены Эбиль [12].
Нгира Косисанг из селения Нгкеклау был человеком необычайно тихим. Жена его Эбиль, женщина неуемных страстей, постоянно гуляла с разными мужчинами деревни и тем причиняла ему огорчения. Не будучи мужу верна, она (желание поставить тут противительную частицу «тем не менее» может посетить лишь уроженца умеренных широт, под влиянием привычной ему логики) страшно его ревновала. Ее ужасала мысль, что он изменит ей в отместку за ее собственные измены. Поэтому, если муж шел не посередине дороги, а ближе к левой обочине, она тут же принималась с подозрением коситься на обитательниц домов по левую руку. Если же муж, напротив, смещался в правую сторону, она обвиняла его в том, что он питает интерес к женщинам из домов справа. Ради сохранения мира в деревне и собственного душевного спокойствия несчастному нгира Косисангу приходилось осторожно шагать по самому центру дорожек: он утыкался взглядом в ослепительно белый песок под ногами и ни влево, ни вправо не смотрел.
На островах Палау выяснение отношений между обезумевшими от любви женщинами называют хэррирс. Женщина, от которой сманили (или ей кажется, что сманили) любимого, заявляется к разлучнице и призывает ее к ответу. Отношения в таких случаях всегда выясняются открыто, на глазах у всего народа. Однако вмешиваться в конфликт никто права не имеет. Люди, охваченные приятным возбуждением, просто наблюдают. Словесными перепалками дело, как правило, не ограничивается: окончательная победа одерживается грубой физической силой. Правда, использовать холодное оружие во время драки запрещено. Две смуглокожие женщины кричат, вопят, толкаются, хватают друг друга, рыдают, падают. Само собой разумеется, одежда их – в силу исконной нелюбви местного населения к излишним покровам крайне скудная, но именно потому, как предельный минимум, признаваемая злом совсем уж неизбежным… в иных ситуациях – в драке рвется в клочья. Обычно, когда одна из участниц лишается последней одежды и оказывается неспособной подняться на ноги и пойти, ее объявляют побежденной. К тому времени обе женщины, естественно, успевают оставить друг на друге по паре дюжин – а то и по полсотни – ссадин и царапин. В итоге победительница, полностью раздевшая и повалившая противницу, затягивает триумфальную песнь: в любовной коллизии она признаётся стороной правой и принимает от толпы зрителей, до сих пор сохранявших строгий нейтралитет, пожелания удачи и счастья. Победитель всегда прав – ему помогают сами боги.
