Читаем Атоллы онлайн бесплатно

В восемь паровой катер доставил меня на берег Лелу, и я сразу направился к инспекторскому посту. На этом острове филиала Управления нет, любые вопросы решаются здесь через местное отделение полиции. Инспектор, широкий как лицом, так и телом, напомнил мне следователя из виденной когда-то давно экранизации «Преступления и наказания»: он сам, прибегая лишь к помощи троих подчиненных из островитян, вел всю бумажную работу. Услышав, что я прибыл для проверки государственной школы Лелу, он тут же снарядил одного из помощников сопроводить меня до места.

Когда мы пришли в школу, директор – коренастый, приземистый мужчина средних лет с маленькими усиками и поблескивающими из-за очков по-торгашески острыми глазками (которые неотрывно следили за выражением лица собеседника) – встретил меня так, словно видел в моем визите что-то оскорбительное.

В учебном корпусе было три помещения, причем третье вместило еще и преподавательскую: поскольку школа начальная, обучение в ней длится всего три года. Едва я зашел, ко мне, толкаясь и тесня друг друга, выбежали смуглые ребятишки (хотя, кажется, чем дальше на восток, тем кожа обитателей Каролинского архипелага светлее) и почтительно склонили головы: «Охаё-о-огодзаима-ас…» [65] Я узнал, что, помимо директора, в школе числится один учитель и один помощник учителя, островитянин. Правда, единственный учитель – женщина, более того, жена директора.

Директор, совершенно очевидно, был против присутствия посторонних на уроках. Особенно против моего присутствия на уроках его жены. А я не настолько вреден, чтобы настаивать на своем, играя на нюансах душевного состояния людей. Правда, я всё-таки рассчитывал услышать от директора о примечательных чертах местной детворы, о его богатом опыте работы в государственной школе. А что в результате получил? Нескончаемый поток злословия насчет того самого инспектора, с которым мы повстречались тем же днем ранее, и ничего более.

Впрочем, с подобным много где можно столкнуться. Если на каком-нибудь удаленном острове имеется и отделение полиции, и своя государственная школа, их руководители вечно не в ладах. В таких местах возглавляющий отделение офицер и директор школы зачастую оказываются единственными японцами (ведь во многих школах под началом директора нет вообще ни одного учителя), к тому же оба они – чиновники, поэтому между ними сама собой разгорается борьба за влияние. Как ни странно, если на острове представлено лишь одно из учреждений и его руководитель, наделенный абсолютной властью, становится маленьким диктатором, всё складывается намного лучше.

Я и прежде не раз замечал проявления этой вражды, но такого, чтобы недовольство безо всяких предпосылок столь страстно изливали на того, кого видели первый раз в жизни – как поступил нынче директор школы, – мне наблюдать еще не приходилось. Никаких конкретных проступков он не обличал. Но, видимо, что бы инспектор ни делал – от и до, без исключения – всё было плохо. К моему искреннему удивлению, поводом для поношения послужило даже отсутствие рыбацкой сноровки (хотя в местной бухте, как мне сообщили, отлично ловилась мороадзи[66]). Поскольку о рыбной ловле заговорили уже под конец встречи, я слушал невнимательно, но, кажется, суть тирады сводилась к тому, что, поскольку инспектор – никудышный рыбак, доверять ему решение возникающих на острове административных вопросов нельзя. Пока директор говорил, я неожиданно осознал, что проникаюсь к необъятному инспектору симпатией, которой он раньше у меня не вызывал.

Отказавшись от предложения показать мне окрестности, я покинул школу и в одиночестве, спрашивая дорогу у местных жителей, пошел посмотреть на полуразвалившиеся стены древнего города, известные как руины Лелу. С неба, сквозь завесу скрывавших его до сих пор облаков, начали пробиваться солнечные лучи, и остров вмиг обрел истинно южный облик.

Отойдя от береговой линии менее чем на один тё, я наткнулся на каменную обводную стену, которую искал. Замшелое базальтовое сооружение утопало в пышной тропической зелени, но всё равно выглядело восхитительно огромным.

Я прошел внутрь: огороженная площадка оказалась довольно широкой. От входа, извиваясь и петляя, тянулась мощенная камнем дорожка, скользкая от укрывшего ее моха. Сквозь густые заросли папоротников просматривались иногда какие-то развалины: одни походили на остатки построек, другие формой напоминали колодцы. Тут и там высились кучи камней – вероятно, обломки обводной стены. Повсюду валялись палые кокосы: какие-то гнили, какие-то уже выпустили приличные – до трех сяку высотой – ростки. В лужах стоявшей по краям дорожки воды я заметил плавающих креветок.