Читаем Варяг III онлайн бесплатно
В то же мгновение я заметил движение на другом фланге армии Торгнира. Там, где стояли его «союзники» — ненадежный сброд с восточных фьордов, нанятый за обещание добычи. Увидев, что штурм забуксовал, а священные знамёна горят, они стихийно кинулись грабить собственный же обоз, завязав стычку с личной стражей Торгнира, пытавшейся остановить мародерство.
Строй альфборгцев, уже предвкушавших грабеж и победу, смешался на глазах. Крики триумфа сменились воплями паники, непонимания и ужаса. Натиск в проеме ослаб. Часть воинов Торгнира обернулась, пытаясь понять, откуда исходит новая угроза и почему горит их «честь».
Это дало нам драгоценные секунды.
Я спустился со стены. Время слов, приказов и хитростей закончилось. Остался только долг конунга и воина.
Я крутанул мечом… Сейчас он был невероятно тяжел и нужен в этой руке, привыкшей когда-то к мелу и компьютерной мышке. Лезвие ловило отсветы пожаров и отливало багровой и оранжевой каймой.
— Эйвинд! Торгрим! Асгейр! Все ко мне! — мой голос пробился сквозь грохот и рев, сквозь всеобщий хаос. — Все, кто хочет умереть сегодня вместе со своим конунгом — за мной! Держим этот проход! Не пустим их дальше этой черты! Ни шагу назад! Здесь наш дом! Здесь наши женщины и дети! Здесь наша честь!
Сотни луженных глоток подхватили мой крик. И ко мне, спотыкаясь об обломки бревен, о тела первых павших товарищей на стенах, стали сбегаться люди.
Эйвинд тут же возник рядом. Его лицо было покрыто кровью и сажей, но в глазах пылал безумный блеск предвкушения последней битвы. Могучий, как медведь, Торгрим, тяжело топал в нашу сторону с идеальным топором в каждой руке. Старый Асгейр сиял рыжей шевелюрой и держал в руке длинное копье. Ополченцы, хускарлы и лучники, отбросившие в сторону колчаны — все собрались для решающей схватки.
Мы образовали живую стену из воли и ярости прямо посреди обломков ворот, на самой грани между нашим горящим миром и их яростным натиском.
Перед нами выросла ревущая, беснующаяся толпа альфборгцев. Они рвались внутрь, как вода в прорванную плотину. В их глазах читалась жадность, злоба, страх и дикое упоение близостью победы.
Я поймал взгляд Эйвинда. Он кивнул мне и ухмыльнулся кривым оскалом, в котором не было ни капли веселья. Только спокойная, ледяная решимость умереть правильно. Как воин.
Я повернулся к городу, за который мы стояли, и поднял меч высоко над головой.
— За Буян! За наш дом! Мертвые сраму не имут!!!
Торгнир наблюдал за кровопролитием с невысокого холма. Сначала, несмотря на все потери от огня и камней, всё шло… хоть и не по плану, но с поправкой на неизбежные издержки. Ворота пали. Его воины, заплатив чудовищную цену, которую он, в глубине души, считал приемлемой, ворвались в город. Гнев и холодное предвкушение стянули его лицо.
Вот сейчас! Сейчас он возьмет этого выскочку-трэлла за горло!
Потом он увидел взмах белого флага на башне. И из перелеска, точно выпущенная из лука стрела, вылетел малый, но яростный отряд. Они рванули к его знаменам. И там, в эпицентре отчаянной рубки, Торгнир увидел, как заполыхал зеленый стяг с Древом и Ладьей — тот самый, под которым когда-то дрался его прадед. Пламя скрутило его, словно осенний лист, и он рухнул. По полю пронесся глубокий и суеверный стон — будто погасло солнце.
И это был первый такт в музыке распада.
Далее, с правого фланга донесся уже иной звук — нестройный звон и яростные крики. Его «союзники» передрались с его же стражей из-за добычи, которой еще не существовало. Его армия перестала быть единым монолитом. Она рассыпалась на три жалких осколка: фанатиков, мелющихся в кровавой пробке у ворот, паникующую толпу вокруг пылающих знамен и банду мародеров, терзающих собственный тыл.
Он только сейчас увидел эту проклятую цену… Каждый третий его воин лежал в грязи, и все ради этого жалкого, дымящегося городишка, который даже и не думал сдаваться. Это был ощетинившийся ёж. А на его носу, у самых ворот, стоял Рюрик…
Конунг, который должен был прятаться в тереме, рубился в первых рядах, как простой хускарл. И его люди дышали с ним в унисон, гибли, прикрывая его плечо, стояли за него насмерть…
От этого зрелища мир под его ногами потерял твердость. Все стало зыбким и ненастоящим, как в затяжном штиле посреди океана.
Торгнир хотел было взять ситуацию под контроль, он сделал шаг вперед, но каменная глыба из дымящегося города с оглушительным хрустом разбила ось простой крестьянской телеги у подножия его холма. Она накренилась и рухнула на бок, и из-под нее, вместе со стоном раздавленного дерева, донесся другой стон — отцовский…
Старый ярл Ульрик вывалился в грязь, беспомощный и жалкий, с ногой, придавленной бортом. Его седая борода была в крови и земле. Один из двух стражников лежал рядом, с пробитым горлом. Второй тупо смотрел на своего бывшего повелителя, ползающего в черной жиже.
Горящие знамена, бунт, кровавая каша у ворот — всё вдруг сошлось в этой одной точке — в фигуре отца, которого он заковал, чтобы доказать, что цепи — это и есть власть.
