Читаем Варяг III онлайн бесплатно
Бесили морды его воинов: тысячи лиц, обращённые к нему. В одних читалась тупая жажда золота, славы и чужих женщин. В других — трусливое робкое сомнение. Они всё ещё видели воронов, круживших над пеплом Гранборга. Видели стариков, которые предпочли сгореть в битве, нежели сдаться. Эта тень легла на всё войско, сделала его шум неуверенным, а шаги — тяжёлыми.
Бесил цокот копыт. Монотонный, назойливый, как зубная боль. Бесило седло, которое за все эти дни пути натёрло кожу на бёдрах до кровавых язв. Каждый шаг коня отзывался жгучей болью. А спешиться он не решался… Он должен был показывать своим «мордам», что он лидер, что он силен духом, что всё идет по плану…
Бесила эта однообразная пища… Сушёная треска давно исцарапала всё нёбо и вместо привычного вкуса вызывала теперь только боль. Жёсткой солониной были забиты все щели в зубах — дёсны воспалились и неприятно ныли. Их вкус стоял во рту с утра до вечера, смешиваясь со вкусом поганой сонливости и усталости.
Бесил этот проклятый вечный дождь. Он висел в воздухе, проникал сквозь швы плаща, заставлял тело ёжиться от внутренней дрожи. Пальцы на руках закоченели и не слушались. Влажный холод заползал под кольчугу, цеплялся за позвоночник ледяными когтями.
Торгнир мечтал только об одном… О горячем камне очага в Альфборге. О сухой рубахе из мягкой шерсти. О тяжёлом кубке мёда, от которого по жилам разольётся долгожданное тепло. Неплохо было бы еще и поспать… Глубокий сон без сновидений, длящийся десять часов кряду… М-м-м… Красота!
Но старая беззубая карга, что по его недоумению называлась судьбой, вела его только вперёд. В эту чёрно-желтую молчаливую пасть.
Огромное войско замерло за его спиной. Жирное, суетливое и смердящее… От него воняло конским потом, немытой кожей и ржавым железом. Торгнир даже с подветренной стороны чувствовал эту вонь…
Рядом, на таком же усталом коне, сидел его отец. Ульрика туго привязали простой веревкой к седлу. Старик казался теперь ещё меньше. Его суставы воспалились, и он страдал от невыносимой боли. Дождь стекал по его лицу глубокими морщинами.
— Это паршивая идея, сынок. — буркнул отец. — Ты здесь не победишь. Этот лес, наверняка, кишит людьми Рюрика. Отпусти меня. Дай коня, провизии, и я доберусь до Буянборга. Я смогу договориться с ним о твоей жизни, о судьбе Альфборга. Всё ещё можно повернуть вспять…
Торгнир даже не обернулся. Он вглядывался в зелёный полумрак между стволами, выискивая любое подозрительное движение.
— Ага, — процедил он. — При попытке бежать ты убил моих людей, отец. Их кровь ты тоже повернёшь вспять? По закону, за убийство свободного человека, я должен судить тебя. К тому же, их родичи отказались от вергельда… А это значит, что я должен сделать тебя скогармаором… Изгнанником…
— Так осуди! — в голосе Ульрика впервые прорвалась искра старого огня. Он дёрнулся, верёвка врезалась в запястья. — Прикажи, и меня снимут с коня и отпустят восвояси!
— Ты этого и добиваешься… Я не могу этого допустить… Тебя сможет убить любой бродяга и будет в своем праве…
— Дай мне остановить это! — взмолился старик. — Пока мы все не легли костьми в этой проклятой чащобе!
— Чтобы вы с Лейфом потом преподнесли Альфборг этому выскочке на серебряном блюдце? Этому трэллу, который смог одурманить ваш разум сладкими речами? — Торгнир наконец повернул голову к отцу. На его губах заиграла кривая безрадостная усмешка. — Не смеши меня, отец. Нити давно сплетены. Норны уже отрезали всё лишнее. Чему быть — того не миновать. И я пройду свой путь до самого конца. Я пройду его с достоинством ярла Альфборга, а не скулящей собаки. У меня тысячи мечей за спиной. А это весомый аргумент в мою пользу! А что до твоих прошлых слов о чести Рюрика и братской любви Лейфа… То… я не верю никому из вас. Никому! Посмотрим, чья возьмёт. Судьба сама все расставит по местам…
Он резко, отрывисто махнул рукой, отсекая разговор.
— Два десятка! В лес! Прочешите все тропы, посмотрите, не пахнет ли засадой впереди! Быстро!
Из толпы вырвалась группа молодых парней. Они осторожно, но с видимой бравадой двинулись вперёд — явно мечтали о своем первом подвиге в этой войне. Сквозь листву мелькали спинки их щитов, блёклые краски плащей. А потом — ничего.
Лес поглотил их беззвучно.
Торгнир собирался дать команду остальным размять ноги и устроить привал. Но слова сами застряли в глотке…
Из леса донёсся странный звук и удивлённое восклицание «Эй!».
Затем последовала отборная и крепкая ругань.
А дальше — грубый крик и лязг стали…
Торгнир почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с дождём.
Из-под низко нависших ветвей вывалился человек. Один из разведчиков. Он пошатывался, как пьяный. Одной рукой он судорожно зажимал шею. Из-под ладони, между пальцев, хлестала алая струйка, смешиваясь с дождевой водой, растекаясь по кольчуге. В горле торчало тонкое древко. Стрела.
За ним никто не вышел.
А лес вдруг ожил и засвистел…
