Читаем Странница онлайн бесплатно
— Но, знаете, что самое удивительное, — продолжила я свои излияния замершему в нерешительности канцлеру, — ни за какие сокровища мира я бы не согласилась расстаться с этой болезненной привязанностью. Звучит как исповедь мазохиста, но эта боль в груди — я уверена, она теперь вовек меня не отпустит — словно бы окрыляет; это чувство заставляет выть волком, но оно в то же время приятно. Кажется, отними его — и жизнь тут же потеряет всякий смысл. Даже странно, как я раньше жила без этого камня на сердце и не повесилась от полного отсутствия какого бы то ни было смысла своего глупого существования. Вы, наверное, думаете, что я окончательно спятила и несу какую-то дичь… Должна признать, в этом утверждении много горькой правды. Я, собственно, к чему это всё: мне пока, пожалуй, хватит скакать между мирами. Если я там окажусь в ближайшее время, клянусь, я оттуда уже не вернусь. Все доводы рассудка и даже вы будете бессильны. Я с удовольствием окончу жизнь в объятиях межпространственной материи, но снова терпеть эту пытку не буду. Надеюсь, тяга немного утихнет со временем, как после долгой завязки, и тогда я снова смогу… Но не сейчас.
— Этого ещё не хватало, — устало пробормотал мой невольный слушатель. — Ты же, помнится, только что в пляс не пускалась — такой заряд энергии получала. А теперь здрасьте, приехали!
— Я и сейчас получила, — отозвалась я не то восторженно, не то тоскливо. — Это действительно как любовь, по крайней мере, болит так же. Но вот когда любовь неразделённая, от неё хочется избавиться — забыть, убежать, найти новую. А здесь — разделённая, взаимная, сильная, но, в силу обстоятельств, невозможная. Потому и не отпустить её, потому и сладка эта горечь. Знаете, я ещё час могу объяснять, но, боюсь, вы всё равно не поймёте. Да и никто, наверное, не поймёт… Разве что такие же сумасшедшие.
Ещё немного потоптавшись и сочувственно покивав, Феликс всё же сел ужинать. Оно и правильно: не голодать же, в самом деле, человеку из уважения к чужим трудностям с мировосприятием. Мне вдруг ужасно захотелось остаться одной, где-нибудь далеко-далеко, где можно излить тоску жалобным скулежом, хоть немного облегчить её горячими слезами по своему персональному несбывшемуся, и где никто не полезет ко мне с глупыми утешениями, в ответ на которые хочется зарыдать пуще прежнего или же сразу прибить. Утешениями, которые ничего не изменят, от людей, которые никогда не поймут…
Медленно поднявшись, я направилась в сторону второй комнатки.
— Я прилягу здесь, — не глядя в мою сторону, произнёс господин Верховный канцлер, — а наш вампирчик ещё неизвестно когда вернётся. В любом случае до утра тебя никто не потревожит.
Я облегчённо выдохнула. Кажется, он всё-таки понял и сделал то единственное, что мог — дал мне время прийти в себя, за что я почувствовала искреннюю благодарность.
Наутро была если не в порядке, то, по крайней мере, старалась создать видимость этого. Состояние стало в меру паршивым: смирившись с этой новой тоскливой болью как с чем-то неизбежным, я училась жить с ней, как иные живут с подагрой. А что мне оставалось?.. Это был не вопрос выбора. Моя странная природа, пока не до конца ясная даже мне самой, наконец заявила о себе, и оставалось только либо принять её, либо впустую потратить уйму сил на бесполезную борьбу, в которой я бы всё равно не выиграла.
— Доброе утро! — радостно приветствовал канцлер, заботливо пододвигая мне кресло и вручая кружку с каким-то горячим напитком.
Я недоверчиво принюхалась к содержимому, сделала неуверенный глоток… Что ж, вполне можно пить. Феликс упорно делал вид, что не замечает моей кислой невыспавшейся рожи и не помнит о вчерашних откровениях. Похоже, он ещё был неплохим психологом в придачу к прочим своим талантам. А, может, просто жил на этом свете достаточно долго, чтобы научиться разбираться в таких вещах…
— Наш вампирчик пошёл заказывать завтрак, — добавил он, очевидно, не ожидая от меня сегодня большой общительности и беседуя за двоих. — Очень хочется верить, что он ограничится нормальной человеческой едой и не будет требовать от бедной женщины принести ему пару кувшинов крови невинных девственниц…
— Не буду, — согласился возникший на пороге Михаил. — Кровь старых колдунов, за неимением лучшего, тоже вполне годится.
С этими словами он плюхнулся напротив меня и пристально вгляделся в мою потерянную физиономию.
— Как твоя охота? — я выдавила из себя жалкое подобие улыбки.
А потом вдруг поняла, что мне и впрямь хочется улыбнуться. В конце концов, меня окружали вполне себе понимающие люди, а сердце… Что ж, пусть себе болит, если ему так хочется; к тому же я и впрямь находила в этом чувстве некое извращённое удовольствие, находила… себя?..
— Очень познавательна, — Миша расплылся в самодовольной улыбке. — Я чудесно провёл время: совершил короткую экскурсию по городу, познакомился с одной очаровательной леди, достал нам кое-какую одежду. И, кроме всего прочего, узнал, где найти двух бродячих трюкачей.
— И ты молчал?! — чуть не подпрыгнул в своём кресле господин Верховный канцлер.
