Читаем Странница онлайн бесплатно
— В таком случае мне стоит сказать спасибо всем тем мастерам, которые однажды отказались тебя учить. А заодно Виктории — за то, что она не обратилась тогда ко мне с этим вопросом. Потому что занятия магией с раннего возраста, как правило, не способствуют воспитанию характера — скорее уж наоборот: юные волшебники, в то время как их сверстники впервые пробуют алкоголь в тёмных закоулках, упиваются собственной уникальностью, хмелея от открывающихся возможностей куда как сильнее, чем их менее удачливые ровесники — от дешёвого пива. Потому жизнь их можно считать сравнительно удавшейся с самого начала — по крайней мере, они не мечутся в поисках себя, не переживают одно за другим разочарования в процессе скучной учёбы и рутинной работы… Они скорее буйные искатели весёлых приключений, что, как ты понимаешь, не укрощает горячий нрав, а, напротив, развращает. С возрастом это, конечно, проходит… если, как твоя бабка, не успеют накуролесить ещё в ранней молодости и навсегда распроститься с собственным призванием. Одним словом, не слишком счастливая юность — это нормально. Когда и набивать шишки, как не в эти чудесные годы.
— Наверное, вы правы. Мне сложно судить, потому что у меня была всего-навсего одна юность, и сравнивать особенно не с чем. Но в ней и впрямь были некоторые события, которые заставили меня здорово измениться: знали бы вы, какая я была буйная ещё лет пять назад… Но, оказалось, огонь не всегда хорош. Зачастую он обжигает окружающих, которые, сами понимаете, не в восторге от этого. Так что пришлось засунуть свой норов куда подальше и учиться быть спокойной и сдержанной — насколько это в моих силах.
— О да, Лида в своё время тоже была той ещё пламенной натурой… — канцлер мечтательно прищурился, как поэт, вспомнивший золотистые кудряшки музы в лучах заходящего солнца. — Так полыхала, что такие же юные балбесы рядом с ней вспыхивали, точно сухая щепа. Жаль, что в итоге она привела их на бойню… Её бы таланты — да в нужное русло; ладно, чего уж теперь воздух сотрясать. Что было, то прошло. В любом случае сейчас речь не о ней, а о тебе. Надеюсь, я достаточно развёрнуто объяснил, почему именно ты?
— Вполне, — я смущённо уставилась под ноги и, помолчав, добавила: — Но всё равно это слишком здорово, чтобы быть правдой. Один из минусов моей юности: она, кажется, разучила меня верить. Верить в целом и верить в чудеса — в частности.
— А тебя никто и не просит верить, я же не в религиозную секту вступать агитирую, — бодро шагавший чуть впереди Феликс остановился и обернулся. — От тебя пока вообще ничего не требуется, кроме как принять эту информацию к сведению и жить дальше так, как тебе того хочется. А начать серьёзно заниматься магией, я так понимаю, тебе всё же хочется.
— Очень!.. — с жаром подтвердила я.
— Ну и всё. Остальное пусть идёт своим чередом. Однажды ты станешь той, кем должна, и я буду чрезвычайно горд, что приложил руку к созданию этого совершенного инструмента, послушного воле чудесного мира магии. Смотри!
Он неожиданно взял меня за плечи и резко развернул. Над той же самой панорамой, которую я имела удовольствие лицезреть вчера, плавно кружила огромная хищная птица.
— Ты рождена летать, — услышала я вкрадчивый голос Верховного канцлера, — магия — твой воздух, поток и ветер. А я могу сделать твои крылья настолько крепкими, что там, где другие будут видеть ураган и неминуемую гибель, ты увидишь лишь чарующий вызов стихии. Стихии, которая покорится тебе, точно дикий жеребец — искусному наезднику. Ты хочешь этого, Лея?..
— Да! — я зачарованно наблюдала за полётом крылатой хищницы, словно загипнотизированная этим зрелищем и мягким полушёпотом стоящего позади чародея.
— Больше всего на свете? — тихо продолжал он. — Ты готова отречься от прошлой жизни, готова принять тот мир, который я могу тебе подарить?..
Я ответила молчаливым кивком. Почему-то от его слов стало немного не по себе, а в животе ёкнуло, как будто мне предложили что-то очень неприличное, но невероятно заманчивое.
— Ты увидишь чудесный, волшебный мир, я обещаю тебе! Если только ты сама этого захочешь, мы сумеем создать настоящую сказку из нашего общего дома. И будем жить в ней если и не вечно, то очень-очень долго… Впрочем, вечность меня тоже устроит.
— Я не понимаю… — обернувшись, я беспомощно заглянула ему в глаза, как заблудившийся ребёнок, надеясь найти ответ, почему мне так страшно и сладко одновременно от этих странных слов.
