Читаем Странница онлайн бесплатно
— Знаешь, я ведь тоже всю жизнь бежал, — Михаил вдруг возобновил разговор, словно в его голове наш диалог вовсе и не прерывался. — Спроси меня, чего ради полжизни я метался по странам и континентам — я бы и сам толком не смог объяснить. Мне всё время хотелось какого-то смысла, какой-то цели — в идеале, конечно, великой, но для начала — хоть какой-нибудь. Я, может быть, и сам не сознавал этого… Перепробовал десятки профессий: что-то мне нравилось, что-то не очень. Но, не успев толком вникнуть, в лучшем случае через пару лет я снова срывался с места. Потом началась война. Ты, наверное, сочтёшь меня трусом и дезертиром, но мне совершенно не хотелось столь бездарно оканчивать свою жизнь только потому, что кто-то главный решил прибрать к рукам ещё больше власти и крикнул «В атаку!» Мне хотелось найти себя, прежде чем распрощаться с этим светом, оставить после себя хоть что-то… Я тогда уехал в Южную Америку, отсиделся в Аргентине — кстати, довольно милое местечко. Потом пятнадцать лет провел в Австралии, успел даже побывать капитаном рыболовецкого судна… Наверное, я до сих пор так бы и мотался по свету, если бы не встретил Вики. После двадцатилетних скитаний по тогда ещё СССР, решил снова отправиться в Европу, заглянув предварительно в Москву — интересно же было пройти по тем местам, где совсем недавно проезжали танки, обстрелявшие здание Правительства. Я остался ненадолго, открыл собственный кабинет психологической помощи — ещё одна попытка найти себя — и там познакомился с ней. Вики не рассказывала тебе эту историю?
Я отрицательно помотала головой. Мельком отметила, что мы миновали какую-то шумную площадь и сейчас двигаемся к зелёному островку парка, видневшемуся впереди.
— Тогда и мне не стоит. Но это и неважно. Я, конечно, так и не нашёл то, что искал — да, наверное, и не найду никогда. Какой бы насыщенной и осмысленной не казалась твоя жизнь окружающим, тебе самому всегда будет мало: это замкнутый круг, по которому ты бежишь всё быстрее и быстрее, словно вращающий колесо бурундук, не понимая, что, ускоряя его бег, ты только раньше выдохнешься. А выхода всё равно нет… Вики научила меня просто жить. Не бежать от жизни, а именно жить. Она остановила моё колесо и заставила оглянуться вокруг, и я будто впервые увидел мир, впервые сумел принять его таким, каков он есть. И себя — принять. Потом я всерьёз увлёкся медициной — собственно, она и сейчас меня привлекает… К чему я вообще всё это рассказывал?.. А, неважно.
Он задумчиво уставился на тянущиеся вокруг постройки, плотность которых постепенно начинала снижаться. Ветер оборвал свою трель, и город вновь наполнился привычными звуками. Мы приближались к парку, а я обдумывала, как лучше поведать своему спутнику о том, о чём собиралась ему рассказать. Я даже не надеялась, что смогу открыть ему финальный аккорд своего сна, столь неожиданно нахлынувший на меня в межпространственной материи. Вынужденная отлучка Феликса в какой-то степени оказалась удачей: можно спокойно переговорить с Михаилом, не боясь быть услышанной. Я пока точно не знала, насколько это важно, но всё же в данном случае казалось лучше перебдеть.
Небольшой парк, напоминающий скорее городской садик, окружала высокая кованая ограда, но широкие ворота были гостеприимно распахнуты. Внутри оказалось не слишком людно, что меня, конечно, порадовало. Центральная дорога была выложена удивительной полупрозрачной брусчаткой всевозможных оттенков. Казалось, каждая плитка словно бы излучала идущий откуда-то изнутри собственный тусклый свет. Между высокими деревьями и редкими кустарниками бежали, сплетаясь и извиваясь в невообразимом узоре, узкие, хорошо утоптанные тропинки. То и дело слышались голоса невидимых пернатых певцов, а где-то впереди нежными переливами журчала вода. Мне нравилось это место и нравилась наполняющая его музыка жизни.
Вскоре мы вышли к довольно просторной круглой площадке, окружённой невысокой посадкой кустиков, в нежной зелени которых то тут, то там проглядывали крупные ярко-розовые цветки. Прямо по центру возвышалось довольно странное сооружение: нарочито небрежно накиданная груда валунов, по которой якобы карабкался мускулистый юноша. На самой вершине расположилось гнездо, на краю которого примостилась крупная хищная птица, внимательно следящая за героем. Из гнезда же явственно торчали три открытых к небу в жадном крике клюва, из которых вырывались тонкие струи воды. Необычность фонтана заключалась в том, что никакой замкнутой циркуляции жидкости в нём не предусматривалось: конструкция была лишена парапетов, и вода свободно растекалась тонкими ручейками в разные стороны по всей площади, исчезая где-то в зарослях. Явных желобов видно не было, однако, похоже, местами плитку целенаправленно выложили неровно, указывая дорогу тонким струйкам. Оглядев это великолепие, я кивнула на одну из скамеек тёмного дерева:
— Присядем?
— Как хочешь, — легко согласился Михаил.
— Тут такое дело, — я замялась, не зная, как начать, — мне нужно кое-что тебе рассказать.
